Женя сидел на краю кровати сестры в их общей четырёхкомнатной квартире. Родители уехали на дачу ещё в пятницу утром и должны были вернуться только в воскресенье вечером — обычная история, которая повторялась почти каждые выходные с мая по сентябрь. Отец, Сергей Викторович, пятидесяти двух лет, работал мастером на небольшом заводе и всё свободное время пропадал на шести сотках: копал грядки, чинил теплицу, спорил с соседями из-за забора. Мать, Ирина, младше на три года, работала бухгалтером в поликлинике и на даче занималась рассадой, вареньем и вечными жалобами, что «дети уже взрослые, а всё равно без нас пропадут». Они искренне считали, что оставлять сына и дочь одних на выходные — нормально. «Вы же не маленькие», — говорила мать каждый раз, целуя обоих в щёку и оставляя на столе контейнер с котлетами. Отношения в семье были спокойные, без скандалов, но и без особой близости. Родители жили своей жизнью, а Женя с Виолеттой — своей. Они давно уже привыкли к этим выходным наедине.
Ему — девятнадцать, ей — двадцать один. Разница в два года, но ощущалась сильнее. Виолетта училась на третьем курсе педагогического, подрабатывала репетитором, ходила с подругами, иногда приводила парней, но никогда не оставалась с ними ночевать, когда родители были в городе. Женя заканчивал первый курс технического, почти не гулял, много сидел за компом и уже больше года тайно дрочил на сестру. Каждый раз, когда она выходила из душа в одном полотенце или ходила по квартире в коротких домашней шортах, у него вставал так, что приходилось уходить в свою комнату.
Сейчас он медленно водил пальцами по чёрным кружевным трусикам, которые она сбросила у шкафа перед душем. Тонкие, почти прозрачные в промежности, с тонкой полоской кружева по краю. Запах ударил сразу, как только он поднёс их ближе.
Густой, тёплый, чуть кисловатый снизу и сладковатый сверху. Не парфюм. Не гель для душа. Это был запах её тела после целого дня — лёгкий мускус, чуть солоноватый привкус кожи, и совсем внизу, в самом центре ткани, тяжёлый, влажный аромат её киски. Тот самый, который остаётся, когда девушка весь день ходит в тонких трусах, и там становится жарко, влажно, кожа выделяет свой собственный густой запах. Женя знал этот запах уже давно. Иногда ночью, когда все спали, он тихо заходил в её комнату, открывал ящик с бельём и просто дышал. Этот запах сводил его с ума именно потому, что был слишком личным. Слишком её. В нём не было ничего «красивого» — только настоящая, живая, запретная близость. И именно это заставляло его член твердеть почти мгновенно.
Он прижал ткань к лицу, глубоко втянул носом и тихо застонал, чувствуя, как домашние шорты натянулись до предела.
Ванная находилась через небольшой коридор, дверь в комнату Виолетты была приоткрыта. Вода в душе уже перестала шуметь несколько минут назад, но Женя был слишком поглощён запахом, чтобы услышать, как сестра вышла. Она вышла тихо — босиком, по привычке, чтобы не разбудить никого, хотя в квартире никого и не было. Полотенце было обмотано вокруг тела, волосы мокрые. Она даже не подозревала, что брат сидит у неё на кровати с её трусиками у лица. Просто спокойно пошла к себе, думая о том, что сегодня можно спокойно лечь смотреть сериал и никуда не торопиться.
Дверь ванной тихо щёлкнула, когда она её закрыла за собой.
Виолетта стояла в одном белом полотенце на пороге своей комнаты, волосы мокрые, тёмные от воды, тяжёлыми прядями лежали на плечах. Капли стекали по шее вниз, к ключицам, и дальше — под край
Изнасилование в лесу