Вика стояла у зеркала в туалете клуба «Атлас» и поправляла тонкую чёрную сорочку. Ткань была почти прозрачной, едва прикрывала грудь и сползала с одного плеча. Соски уже давно затвердели — не только от холодного воздуха кондиционера. Под юбкой не было ничего. Она сняла трусы ещё в такси, скомкала и спрятала в сумочку, будто это могло хоть немного облегчить то, что она собиралась сделать. Муж ждал дома. Думал, что она «просто выпивает с подругами после тяжёлой недели». На самом деле она ждала Семёна Игоревича.
Начальник мужа. Тот самый, от кого зависело, получит ли Андрей наконец должность руководителя отдела или останется ещё на год в этой яме с окладом, который едва покрывал ипотеку, подгузники, смесь и бесконечные «надо ещё».
У них был сын. Годовалый Тимофей. Светлый, пухлый, с огромными глазами Андрея. Он только начал ходить, цепляясь за диван, и каждый вечер требовал, чтобы мама лежала рядом, пока он засыпает, уткнувшись носом ей в шею. Андрей работал до девяти, иногда до одиннадцати. Возвращался вымотанный, целовал жену в висок, целовал сына в макушку и падал на диван. Денег не хватало постоянно. Ипотека жрала почти всё. Детский сад они ещё не могли себе позволить — Вика сидела дома. Иногда она ловила себя на мысли, что ненавидит эту квартиру, эти счета, эту вечную усталость в глазах мужа. Но больше она ненавидела мысль, что Тимоша может вырасти в той же тесноте.
Андрею не давали повышение уже третий год. Не потому что он плохо работал — наоборот. Он был слишком честным. Слишком мягким. Не умел подлизываться, не играл в кабинетные игры, не оставался после работы пить с нужными людьми. Семён Игоревич однажды прямо сказал на планёрке, глядя именно на него: «Хороший специалист, но руководить не сможет. Нет стержня». Андрей тогда только молча кивнул. А вечером дома долго сидел на кухне и молча пил чай, глядя в одну точку. Вика тогда обняла его сзади, прижалась щекой к его спине и прошептала: «Всё будет хорошо». Она тогда ещё верила, что правда может победить.
Поэтому она и решилась.
Но решение далось ей не сразу. Оно ломало её изнутри несколько недель. Она любила Андрея. По-настоящему, до дрожи. Любила, как он улыбается одними глазами, когда Тимоша впервые сказал «папа». Любила, как он целует её шею по утрам, ещё совсем сонный, бормоча что-то невнятное. Любила его руки — широкие, тёплые, родные. И мысль о том, что она сейчас сделает с другим мужчиной, вызывала физическую тошноту. Ночами она лежала рядом с ним, слушала его дыхание и тихо плакала в подушку, ненавидя себя. Ненавидя свою слабость. Ненавидя то, что любовь к семье оказалась сильнее брезгливости и страха.
Семён Игоревич заметил её ещё на новогоднем корпоративе. Тогда она была в тёмно-зелёном платье, которое слегка обтягивало бёдра, и с волосами, собранными в низкий пучок. Он смотрел слишком долго. Потом, когда Андрей отошёл за шампанским, подошёл и сказал совсем тихо:
— Красивая жена у Андрея. Жаль, что он сам этого, кажется, не ценит.
Вика тогда только улыбнулась краем губ и отошла. Но номер телефона начальника она нашла сама. Через общий корпоративный чат, потом через старые письма мужа, потом через LinkedIn. Написала коротко, почти делово: «Хотела бы обсудить перспективы Андрея. Наедине». Он ответил через двадцать минут. Без лишних слов. Просто адрес клуба, время и фразу: «Приходи одна. И без трусов».
Она долго сидела в ванной с телефоном в руке, пока Тимоша спал в соседней комнате. Думала о муже. О том, как он целует её шею по утрам, ещё сонный.
Дневник Мата Хари (Глава 9)