Отец никогда не отпускал мать одну без меня из-за боязни, что она загуляет на стороне с другими мужчинами, и на это были причины, так как мать явно была слаба на передок и при возможности с удовольствием наставила бы большие "рога" ревнивому супругу. Причём отец посылал меня вместе с матерью, когда я был ещё подростком, и даже тогда, когда я стал взрослым восемнадцатилетним парнем.
В детстве мне жутко не нравилось таскаться с матерью по магазинам и по её многочисленным подругам, да и мать моё присутствие явно напрягло, она всячески шпинала меня, лупила ремнём и старалась сделать мою жизнь невыносимой в отместку за то, что я по приказу отца сопровождал её повсюду.
Но это случалось, когда я был маленьким, а когда я повзрослел и стал понимать, что к чему, мать перестала меня бить и стала покупать моё молчание конфетами и различными сладостями, а потом и сигаретами, когда я закурил в тайне от отца. И я молчал, хотя догадывался, что мамаша еблась с мужиками во время поездки в другой город к подруге Любе, которая была блядью, работала официанткой в ресторане, имела многочисленных любовников и делилась ими с моей матерью.
Эта Люба жила одна, без мужа и детей, в однокомнатной квартире на первом этаже панельной пятиэтажки и часто водила к себе домой мужчин, с которыми знакомилась в ресторане. В основном это были торговцы с Юга и командированные на местный завод из Москвы мужики. Раз в месяц мать говорила отцу, что ей необходимо съездить к подруге в соседний город за покупками, и он всегда отпускал её вместе со мной, думая, что в моём присутствии она не станет ему изменять.
С отцом у меня были дружеские отношения, он меня никогда не бил, в отличие от матери, и доверял, хотя напрасно. Когда мы с матерью приезжали к её подруге Любе, та всегда кормила нас разными вкусными блюдами, принесенными ею из ресторана, а потом она с моей матерью отправлялись по магазинам, типа за "покупками", а меня оставляли одного в квартире, которую Люба закрывала на ключ.
В принципе, я таким положением дел был доволен, поскольку в моём распоряжении оказывался старый советских времён холодильник " ЗИЛ", доверху забитый дефицитными продуктами, их Люба носила с работы, а ещё у маминой подруги был видеомагнитофон, в зале которой мне разрешалось смотреть, и я весело проводил время в обществе Чака Норриса Стивена Сигала и Брюса Ли, этих актёров я обожал, а у Любы были боевики с их участием.
Помимо просмотра видео, я ещё занимался дрочкой в отсутствии хозяйки квартиры, я заходил к ней в спальню, где под матрасом находил ношенные трусы, не знаю почему, но Люба всегда ложила свои грязные трусы не в корзину для белья в ванную, а под матрас в спальне. Я брал трусы Любы, выворачивал на изнанку и, нюхая их промежность, пожелтевшую от мочи, представлял, как я ебу мамину подругу, официантку сзади на кровати. На мать я почему-то никогда не дрочил и не фантазировал насчёт неё, хотя она была намного красивее невзрачной блондинки Любы с конопатым лицом.
Но при всей красоте у моей мамы не было того, что было у её подруги, а именно пухлой и выпуклой жопы. Люба носила исключительно короткие юбки в обтяжку, и когда она шла, то ягодицы её необычайно пухлой попы играли под юбкой и тёрлись друг об дружку, вызывая своим видом моментальный стояк. Армяне и прочие кавказцы как раз любили блядей с такой жопой, как у Любы, и вились вокруг неё, словно мухи
Жизнь между ног. Урок два