Мы остались вшестером, не считая Риты. Сёма ушёл. Дверь за ним закрылась с таким звуком, что в коридоре зазвенело. Рита вернулась на кухню, прошла босиком по линолеуму, остановилась у стола. Халат на ней был расхристан, пояс болтался, не завязанный. Она не поправляла. Она смотрела на нас, и в её взгляде было то, что я обычно вижу у женщин после того, как они приняли решение. Спокойное, голодное, без стыда.
— Ну что, мальчики, — сказала она негромко, но твёрдо. — Сын ушёл. Время наше.
— А ты сама-то как? — спросил Димон, растягивая губы в улыбке. — Сил хватит?
— На вас — хватит. И ещё останется.
Мы заржали. Кто-то хлопнул по столу, кто-то присвистнул. Она стояла напротив меня, чуть покачиваясь. Волосы растрёпаны. Губы припухшие. На шее, у ключицы — красное пятно, то ли от моего укуса, то ли от Лёхиного. Я вспомнил, как она сосала у меня в подъезде, как глотала, как смотрела снизу вверх. Тогда у меня чуть колени не подогнулись.
— Иди сюда, — сказал я.
Она подошла. Остановилась у моих ног. Я сидел на табуретке, откинувшись спиной к подоконнику. Она была выше меня в этот момент. Её халат распахнулся, и я увидел её живот, мягкий, смуглый, с тёмной полоской внизу. Увидел пупок. Увидел, как поднимается и опускается грудь. Соски торчали сквозь тонкую ткань.
Я положил руки ей на бёдра. Кожа горячая, влажная. Я провёл ладонями вверх, под халат, сжал её за задницу. Она охнула, прижалась ко мне. Её лобок упёрся в моё колено. Она сама начала тереться. Я чувствовал, как она мокрая, даже через ткань халата.
— Ты вся течёшь, — прошептал я.
— Я с утра такая, — призналась она. — Как только вы зашли — всё, потекла. Сидела за столом, ноги сжимала, чтоб не накапать на стул.
— Могла бы и раньше сказать.
— Сын был.
— А теперь?
— А теперь, — она наклонилась, обхватила моё лицо ладонями, — теперь я не буду сдерживаться.
Она поцеловала меня. Вкус был винный, тёплый, с лёгкой горчинкой. Её язык сразу скользнул в мой рот. Я застонал. Лёха сзади заржал, но мы не отвлекались. Я сжал её задницу сильнее. Она прижалась ко мне всем телом.
Потом она отстранилась. Выпрямилась. Потянула пояс. Халат упал с плеч, сполз на пол. Она осталась голой.
В кухне стало тихо. Даже музыка, которую Стёпа врубил с телефона, будто приглушилась. Она стояла перед нами, не прикрываясь. Не стесняясь. Её тело было... не как у молодых. Лучше. В нём было всё: грудь — большая, тяжёлая, с крупными тёмными сосками. Живот — мягкий, но не отвисший. Бёдра — широкие, крепкие. А между ног — мокро, блестело. Я видел, как по внутренней стороне бедра ползёт капля.
— Охуеть, — выдохнул Жека.
— Согласен, — кивнул Кир.
— Ну и что вы замерли? — Рита улыбнулась. — Я для кого раздевалась?
Она шагнула ко мне. Опустилась на колени. Медленно, не сводя с меня глаз. Положила ладони на мои бёдра, провела выше, я приподнял зад, и она стянула мои джинсы до колен. Трусы сняла тоже. Мой член выскочил, каменный, и ударил её по губам. Она не отстранилась. Наоборот — улыбнулась, как будто получила подарок.
— Люблю, когда такой твёрдый, — прошептала она.
И взяла в рот.
Это было... я не знаю, как описать. Она не просто сосала. Она вытворяла такое, что у меня в глазах темнело. Её язык ходил по головке, потом по стволу, потом она заглатывала целиком, до яиц, и замирала. Я чувствовал, как её горло сжимается. Она мычала, пуская слюни.
Тётя Рита