Юрий Владимирович вошел в кабинет своей новой секретарши, поправляя на ходу тяжелый золотой запон на манжете. Ему было шестьдесят, и он знал цену каждой минуте своего времени. Его властные черты лица, глубокие морщины вокруг глаз и седина в волосах создавали образ человека, который не просит, а берет. В этом consistedся весь его стиль управления: и в бизнесе, и в личной жизни.
Аяне, восемнадцатилетняя девушка с огромными, по-детски наивными карими глазами, вздрогнула, когда дверь за ним закрылась с глухим щелчком. Она была из армянской семьи, строго воспитанная, скромная, с мягким голосом и кожей цвета спелого персика. На ней был строгое белое платье, которое, несмотря на длину ниже колен, не смогло скрыть её пышные формы, особенно грудь третьего размера, которая вызывающе перетягивала ткань.
– Проверяете почту, Аяне? – низким, хриплым голосом спросил Юрий, останавливаясь прямо за её спиной.
Девушка вскочила, опрокинув стопку документов.– П-простите, Юрий Владимирович! Я просто...
Он не сдвинулся с места. От него пахло дорогим табаком и кожей, тяжелым одеколоном, который внезапно стал для Аяне самым важным запахом в мире. Она чувствовала его дыхание на своей шее, и по спине пробежал табун мурашек. Юра медленно положил руку ей на плечо, и Аяне ощутила массивность его ладони, тепло, исходящее от неё.
– Вы очень смущаетесь, – констатировал он, и в его голосе послышалась откровенная насмешка, смешанная с вожделением. – Это так... очаровательно.
Его пальцы начали медленно скользить вниз по её плечу, заставляя девушку затаить дыхание. Аяне хотела отстраниться, хотела сказать, что это её первый день и она должна работать, но тело реагировало иначе. Между ног возникло странное, тянущее чувство, влажный жар, который она никогда раньше не испытывала с таким размахом.
– Юрий Владимирович, мне кажется... – прошептала она, но его рука уже переместилась на её грудь.
Он сжал мягкую плоть через ткань платья, и Аяне невольно охнула. Юра наклонился к её уху, обжигая его жарким дыханием.– Вы ведь понимаете, что работа в этом офисе подразумевает не только перекладывание бумажек, верно?
Аяне кивнула, её сердце колотилось где-то в горле. Директор развернул её к себе, заставляя смотреть ему в глаза. Он видел её страх — и её возбуждение. Он видел, как её маленькие соски затвердели под тканью, как она пытается сжать колени, чтобы не выдать своё желание.
– На колени, – приказал он, и в этом приказе не было места для возражений. Только власть.
Аяне послушно опустилась на ковровую дорожку у его ног. Она видела его дорогие кожаные туфли, его идеально выглаженные брюки. В голове шумело. Юра медленно расстегнул ремень, и звук этого металла в тихом кабинете прозвучал оглушительно.
– Разденьте меня, – негромко сказал он.
Дрожащими пальцами Аяне расстегнула его ширинку. Она видела, как его твердость требовательно вырывается на свободу. Большой, тяжелый член, который даже в спокойном состоянии выглядел внушительно, а сейчас, возбужденный её близостью, требовал внимания.
– О Господи... – выдохнула она, глядя на него.
– Немедленно, Аяне. Без лишних слов.
Она повиновалась. Опустившись ниже, Аяне обхватила его губами, чувствуя вкус дорогого мыла и мужской кожи. Юрий Владимирович закрыл глаза, тяжело вздохнув. Он чувствовал, как её язык аккуратно, почти робко, исследует его плоть. Это было неспешно, искусно. Её горячий рот сжимал его, когда она медленно скользила вниз, вбирая в себя всю его возбужденную длину.
Его пальцы вплелись в её длинные черные волосы, слегка сжимая их. Он направлял её, заставляя заглатывать всё глубже, до самого основания, до самых ядер. Аяне слышала, как он сдавленно рычал от удовольствия, как его дыхание стало прерывным, тяжелым. Она чувствовала, как он дергается в
Тамара