пруда одежду незнакомца и отбила ребристой полкой.
Выморозив на ветру холодом и просушив у очага, она уложила ее на лавку.
— Одевайся, да ступай! Коль надо.
— Может и ты со мной, сестра.
— Найдешь сестру в другом месте, я здесь побуду. Мужа подожду.
— Не той надёжой обретаешься.
— А баба завсякой надеждой богата! Тем и жива!
— Думаешь, придет?
— Не он, так другой заглянет. Мало ли беглых мужичков, от кабальной покруты заводчиков, да от барских милостей по Урал-Камню укромных мест ищут. Ступай, говорю! Все у нас хорошо было, но любишь ты Таисию, не меня. К ней и ступай.
Втыкая словно уключины, длинные ноги в глубокий снег, Игнатий пошел по руслу замершей реки, держа путь на восток.
Отойдя версты полторы от спрятанной при искусственной заводи заимки, он услышал позади окрик:
— Постой, незнакомец! На вот, возьми.
Догнав Игнатия, Ульяна сунула ему узелок с вяленой рыбой и длинный посох. Почти в человеческий рост, клюку с костяным набалдашником в форме головы медведя.
— В лесу нашла. Забери. Давняя клюка-то.
— Благодарствую, себе оставь.
— Коль за Старину стоишь? Возьми! Древней не сыщешь. Мне посох в заимке ни к чему, невеститься что ли, на него опираясь? А тебе в странствии и в поисках Таисии пригодиться.
— Ладно, возьму.
— И узелок возьми. Не погнушайся нехитрым бабьим угощеньем. Там рыба на огне вяленая и горбушка ржи. Прости, что малая, но более нет.
— А как же ты без хлеба?
— Пойду в монастырь, монаси еще дадут.
Ульяна замолчала, но уходить не спешила. Опустив глаза, стояла и ворошила руки, всунутые в рукава овчинной шубы, навстречу друг другу.
На ее топтание Игнатий проговорил:
— Спросить чего хочешь?
Она ничего не ответила, жалостливо глянула на возвышавшегося каланчей незнакомца, с обнаженной на зимнем холоде, перевязанной холстом, седеющей головой, и перекрестила, издав тихое по-бабьи протяжно-грудное оханье:
— Ну, ступай, сиротинушка, ступай.
Тыкая в глубокий снег посохом, Игнатий стал удаляться. Полностью оправдывая данную когда-то в обители фамилию Странник, он направился на восход солнца. Подождав, когда незнакомец выйдет на поворот реки, Ульяна неспешно побрела обратно к заимке...
Затворная летопись инокини Проклы. Глава седьмая.