Она убежала, а мы остались голые стоять среди полок. Столько простыней я не видел ни разу в жизни. "Ух, как здесь здорово! Ну что, в прятки, или в догонялки? Давай в догонялки!" Эля шлёпнула меня ладошкой и бросилась наутёк, я погнался за ней. Бегать между полок было действительно весело.
Но когда вас всего двое, то и догонялки быстро надоедают. А тут ещё эта жара! В общем, я первый сказал "А посмотри – ка лучше, Эля, как я на голове могу стоять!" Лишь пару месяцев назад под руководством соседа Вовки я освоил стойку на голове с упором руками, чем очень гордился. Сейчас тоже получилось неплохо, даже почти совсем ровно, но Эля смотрела вовсе не на мои ноги, а на то, что между ними. Наконец она сказала: "Ну хватит – я тоже умею, я же на гимнастику ходила четыре раза, только ты меня сначала поддержи!"
В стойку на голове Эля встала с трудом, два раза мы чуть не упали, но поймав равновесие, она крикнула: "Отпускай!" – и широко – широко развела ноги в стороны – как говорил мой сосед Вовка "абсолютно горизонтально" (это взрослые всякие словечки придумывают, чтобы детей глупышами выставить – конечно, когда бы я за свои восемь неполных лет все эти "горизонтальности" мог узнать?!) Но как вы уже догадались, в тот момент я был занят совсем не отвлечёнными рассуждениями, а наоборот – во все глаза уставился девчонке между ног: никакого писюна, только щелка, причём довольно симпатичная, и почему – то очень притягательная!
К сожалению, или к счастью, но "ничто не вечно под луной": Эля потеряла равновесие, и стала падать прямо на меня. Я её, конечно удержать не смог, и мы кубарем покатились по полу, пока не уткнулись в гору каких – то тряпок, и я самым свинским образом оказался сверху. Надо сказать, что лежать на голой девчонке было очень приятно, и вставать с Эли я совсем не торопился, и даже её немного придавил, потому что Эля сказала: "Ой, а я, кажется, писать хочу! Встань с меня, пожалуйста! Ты здесь горшка нигде не видел?"
Я не без сожаления с неё встал, но про какой – такой горшок она спрашивает?" А я вот если положу руку на письку, и сожмусь вот так, то терпеть легче! А мальчишки как терпят?" Она зажала свою щелку ладошкой и слегка присела: "Да, так лучше! Я в сентябре в первый класс пойду, а ты? Ой, опять терпеть невозможно!"
К счастью, пришла другая медсестра и выдала нам по пижамным штанам и по курточке. На этот раз штаны оказались большущими и нам пришлось их подворачивать. Курточки же были опять маленькими, и не доходили до пупа. К тому же на них не оказалось пуговиц. Эля спросила, пританцовывая: "Тёть, а тёть – где здесь туалет? Мы писать очень хотим!" – "Вы, пожалуй, в женский не ходите, я вас на второй этаж в детский отведу; и ты, мальчик, туда всё время ходить будешь, хорошо?"
Детский туалет представлял собой довольно большую длинную комнату без перегородок. С одной стороны возвышался кафельный помост с вмурованными в него унитазами – их было штук десять, не меньше. С другой стороны располагался длинный ряд умывальников, и во всю стену тянулись зеркала – хотя с трещинами и в пятнах, но придававшие помещению какую – то парадность. В углу стояли большие детские горшки, прикрытые крышками. Эля сказала: "Я уже большая, я на унитаз писаю!" Она влезла на помост, спустила штаны и присела над отверстием. Из её
Поездка на озеро