Она полезла под кровать доставать больничную рубаху.
В это время молодой парень в белом халате вкатил в палату тележку со шприцами и лекарствами и чуть не врезался в натальину высоко задранную попу: "Чумакова – это ты, что – ли, голяком выставилась? Добрый вечер, милые дамы – быстренько готовьтесь колоться, а то у меня сегодня цейтнот! Анна Ильинична в отгуле, Зотова заболела – так что я сегодня – Фигаро: один на полтора этажа!" Большинство женщин привычно улеглись на койки, многие сразу же задрали подолы рубах. Некоторые делали это стыдливо, лишь слегка приоткрыв кусочек ягодицы, а другие спокойно заголились выше пояса. Наталья же, успев в общей суматохе выскочить из – под кровати и напялить на себя больничную рубаху, вообще закатала подол почти до шеи: "Толяша, тебе какая половинка больше нравится – левая или правая?"
Но парень, видимо, к таким шуткам основательно привык, и ловко колол женщин в мягкие места. Бегло глянув на меня, он сказал: "Девчурка – новенькая? Отдыхай, тебя пока в списке нету!" Я на него и обижаться не стал за "девчурку", так здорово он делал уколы. Не успели женщины опустить подолы рубах, как парня с тележкой уже и след простыл.
"Нет, Наташка, ты чокнутая! Он хоть и медбрат, а всё – таки мужик! Ну как тебе не стыдно выставляться!" – "Тоже мне мужик – студент он, на гинеколога учится, через два года заканчивает! А то я Толяшу не знаю! Буду ещё с ним церемониться!?" – "Бабы, а причём тут стыд – врач он и есть врач, вот я в консультацию так только к Семён Аронычу хожу – такой вежливый, и всё понимает, а Иванова – даром, что женщина – садистка натуральная, и матюкается как боцман, тоже мне интеллигенция!" – "Нет, бабоньки, перед чужим мужиком ноги раздвигать – так сдохнуть лучше! Я и с мужем – то при свете не люблю, а к врачам – только к женщинам хожу!" – "Ну, Лариса – ты и дура! Как болячка доймёт, так и на площади разденешься, не то что перед доктором! Да и вообще – разве мужики из другого теста слеплены? Некультурная ты! Наталья – не слушай их, беги лучше к своему курсанту – обещал ведь перед операцией прийти!" – "Ой, ведь и правда пора! Только не в этом уродстве!" Наталья опять разделась догола и натянула на себя своё кружевное чудо. – "Тань, одолжи халатик, твой покороче!" – "Куда – ж тебе ещё короче, и так жопу вон видно без трусов! Бери, если нравится – а мне свою комбинашку дашь в субботу?" – "Ну сказала же – дам!" Наталья быстро накрасилась, навертела себе на голове что – то неимоверное из волос и гребней и умчалась. Потихоньку стали собираться на выход и остальные женщины, поругивая жару и больничную одежду. Многие снимали рубахи и надевали халаты прямо на голое тело. Когда сидевшая напротив меня немолодая женщина разделась, я оторопело уставился на её грудь, и звонко спросил: "Тётя, а почему у вас только одна сисечка?" Женщина удивлённо на меня посмотрела, и как – то неожиданно по – доброму ответила: "А вторая больная была, вот её и отрезали, завтра и вторую отрежут!. .. Но ведь это ничего – ты же живёшь без сисечек, вот и я постараюсь прожить"
Палата опустела, а я почему – то опять сильно захотел писать, и пошёл на детский этаж. Правда, прежней лестницы не нашёл и поднялся где – то в другом месте. Я брёл по коридору
Обучение Олечки