— Витя, не надо, не надо. Это неправильно, - но вскоре её протесты прекратились, и она начала кайфовать. Но если тогда в доме она почти не стонала. А если и постанывала, то очень тихо. То здесь она стонала от кайфа во весь голос, не сдерживаясь. После того, как она взлетела в космос, я переместился вверх и начал наяривать её в миссионерской позе.
— Постой, - остановила меня Анжела, - давай я рачком стану.
Она быстро выползла из-под меня и приняла позу даги стайл. Только я успел войти в неё, как снова начались бешеные скачки. Ей больше всего нравилась эта поза. За полтора часа она меня загоняла. Лишь только замечала, что член шевельнулся, быстро поднимала его и скачки продолжались. Я уже не знал, что мне делать. Член опух, болел, но признаться ей, что я больше не могу нельзя было. Гордость не позволяла. Я пытался удовлетворить её с помощью языка, но Анжела позволила язычком лишь пару раз её довести до кондиции, а так рачком и только рачком. Последние полчаса спокойно можно было назвать изнасилованием. Она меня насиловала. Кстати, я заметил, что у Анжелы голос сел, так она накричалась.
— Всё. Я больше не могу, - услышав эти слова, понял, что выдержал этот марафон, - Витя ты прости, что не позволяла тебе в других позах. Мой покойный муж очень любил эту позу. Хотя мне она сначала была не по душе. Потом привыкла, а потом и полюбила эту позу.
Вскоре мы уже плыли назад. Действительно путь назад оказался намного тяжелее. Возможно из-за потраченных сил. На берегу Анжела под одним деревом достала из тайника наши одежды.
— Спасибо, Витя. Ты великолепно поимел свою старую тётку. Хотя это было раз и больше не повторится.
— Почему?
— Да потому, что в доме я переполошу всех своими криками. А сдерживаться – весь кайф исчезает. И плюс ко всему через полторы недели ты уезжаешь. Прошу тебя, не обрюхать Машку.
В деревне у бабушки. Часть первая.