тебя практически с первого взгляда, Анюта..., - я изрекаю всю фразу единым дыханием, и на сердце сразу становиться легче. И наплевать, если это похоже на то, словно я призываю тавриссу взять ответственность на себя за случившееся. Теперь - будь, что будет!
Слёзы капают у неё из глаз и таврисса повисает у меня на шее, плача навзрыд!
- Марика!.. Милая Марика!... Я тоже... Я тоже очень!.., - девушка не может совладать со своими эмоциями. Я глажу её по перепачканным волосам, уже зная, что она пытается мне рассказать. Но сердце грохочет и щеки горят: "Ну же, Анюта, не мучай меня - ведь понимаешь как тяжело ждать этих слов!"
— Я тоже тебя люблю! - едва не выкрикивает она. - Я просто не знаю что со мной... Меня тянет к тебе невозможно! В чём твой секрет, как ты меня приворожила? Я... Я никому тебя не отдам! У-у-а-а-а!, - раздаётся совсем уже детский обиженный плачь. Пару минут проходят в попытках утешить рыдающую Аню. Наконец плачь затихает и слышны только всхлипы:
- Я даже мечтать о таком не смела.., - Аня шмыгает носом. - Я буду любящей и заботливой, я буду не против если ты заведешь ещё любовниц, да хоть целый гарем, я буду твоей! Только не оставляй меня! Сделай меня своей женщиной...
- Да. Ты - моя. Я тебя не отпущу...
После моего орального "изнасилования" и наших нежных признаний, мы так и пробыли в объятьях друг друга практически до темноты. Позабыли о своих нехитрых ежедневных делах, позабыли обо всём на свете, предаваясь блаженному безделью и нашептывая всякие тёплые слова.
Только перед самым сном нам пришлось спуститься к озеру, смыть с себя Анютины соки. Таврисса вела меня, держа под руку. Колышась, громадный живот моего эластичного тела хотя и не вызывал дискомфорта, но сделал меня неуклюжей и неповоротливой.
Девушка, уже на берегу, предложила избавится от моего лишнего груза банально и просто - ввести два пальца в рот:
— Я столько много... В тебя... Ну, понимешь... Лучше выплюнь всё это!
Я замахала руками в ответ, категорично отказавшись.
Во-первых, после того как мой рот натягивали пару часов подряд на жилистый конский член не вызвав даже рвотных позывов, то что сможет пара изящных пальчиков? А делать себе самой глубокий оральный фистинг мне не хотелось, по крайней мере - пока...
Во-вторых, мне доставляло эротическое удовольствие носить в своём теле груз всего её семени, пусть и таким странным образом. Одна лишь мысль о том, что меня использовали как шлюху, для слива спермы - делала мою киску горячей и влажной.
Ну, и в конце концов, я банально не голодна - мой живот заполнен вкуснейшей солёной "закуской".
Ни за что не расстанусь со своим сокровищем!
Умыться сама я не смогла - едва шевелилась. Пришлось положиться на Анну: я смогла вымыть только грудь, руки и верх живота, со всем остальным разобралась таврисса. Затем, в четыре руки, мы чистили её большое горячее тело. Я игриво покусывала её за мошонку, но Аня лишь только вздыхала:
- Прости меня, Марика - сегодня я уже не могу.
— Малышь, всё хорошо, - я и сама сейчас не хотела. - Считай это знаком внимания твоей влюбленной женушки.
- Но ведь это я твоя..., - Аня зарделась. Да уж, в этом "важнейшем" вопросе нам предстоит еще разобраться.
- Тебе не нравится как я выгляжу? - легонько качнув свой живот, притворяюсь обиженной. - Вот нарожаю тебе много-премного весёлых детишек, буду ходить с большим животом и ты меня сразу разлюбишь?.. - отворачиваюсь в сторону, пряча улыбку.
Хороший доктор