Этот вопрос, ясное дело, интересовал мальчика больше всего.
— Не только. — Мария притормозила у перекрёстка, пропуская колонну красных комбайнов, и, взяв из бардачка пачку «Золотого руна», закурила ароматную сигарету. — Много лет назад был у нас уговор: если я окажусь права в одном споре, отец обещал всю дальнейшую жизнь во всём подчиняться мне. А если победит он, тогда наоборот. И он оказался прав.
— Мама, а о чём был спор?
— Повзрослеешь, тогда расскажу, — Мария возобновила движение, набирая скорость на свободной просёлочной дороге. — А сейчас просто поверь: дедушка всегда, абсолютно всегда оказывается прав! Видишь, вот сейчас я курю, но всё время, пока мы будем в деревне, не посмею и думать об этом. Потому что однажды, увидев меня с сигаретой на балконе нашей городской квартиры, он сказал: «Да, дочка, ты тут хозяйка — хоть кури, хоть песни ори, но в деревне этого не будет. Только тогда там закуришь, как крышку гроба моего заколотят!» И словно заворожил меня теми словами: отныне я и в городе при нём курить не могу, даже если и твой папа, и все наши гости начинают дымить. Вот тебе и колдовство!
— А почему же при нём курить нельзя, а после его смерти можно?
— Дедушка объяснил так: в тот самый миг, когда перед могилой от него солнечный свет закроют, вся волшебная сила, весь дар его правоты ко мне перейдёт. И тогда я место его займу, главное среди знахарей наших мест, и во всём смогу поступать, как захочу.
— Похоже на сказку, мам, — недоверчиво покачал головой Гриша. — И дед у нас колдун, и ты будешь ведьмой…
— А наша жизнь и есть сказка, сынок, — таинственно ответила мама. — Нужно лишь смотреть вокруг повнимательней, разглядывать неприметное, вот тогда и сам убедишься в этом. А начни свои наблюдения с того, как нас дедушка встретит. Почему, не знаю, а чувствую: что-то удивительное сразу должно случиться!
Гриша замолчал, слушая по автомобильному радио одну из любимых маминых песен, «Этот мир придуман не нами» в исполнении Аллы Пугачёвой. Вдали уже показались первые деревенские дворы. Мальчик с удивлением прочёл возникший из-за поворота указатель населённого пункта: «Деревня Услада».
— Мам, а почему такое странное название? Тоже сказочное?
— Ну конечно, мой милый. — Мария просветлела улыбкой от добрых воспоминаний. — Это название оттого, что тут живут тихо, дружно и сладко. Скоро ты и сам убедишься в этом.
Она замедлила скорость, пропуская шумную толчею больших белых гусей, переходящих дорогу. Вдали послышался заливистый пёсий лай.
— А Светка-то проспала сказку про деда, — заметил Гриша.
— Я ей уже рассказывала, чуть раньше, — ответила Мария. — Она всё-таки на полтора года старше тебя. Правда, сомневаюсь, что вы всё поняли. Но зато дедушка Филимон рассказчик гораздо лучше меня — заслушаетесь, как миленькие!
«Шестёрка», проехав всю деревню, за могучим явором повернула налево, въезжая в распахнутые ворота крайнего двора. Вдали, за его ровным штакетником открывался, как на ладони, луговой косогор, склоняющийся к голубой змейке реки. На её другом берегу берёзовая роща, на горизонте переходящая в тёмный лес, виделась отсюда белёсой дымкой, окутавшей панораму былинного безмятежного простора.
А тут, на дедовом подворье, покрытом непривычным в деревне ровным асфал
ьтом, стояло два дома — новый, большой, двухэтажный, сложенный из белого кирпича, и прежний, притаившийся в стороне, подобно старичку на завалинке, приземистый, бревенчатый, но всё ещё крепкий. За воротами встречал их хозяин, дедушка Филимон Петрович. Был он невысокого роста, худой, гладко выбритый, с коротко стриженными седоватыми волосами.
Он кончил мне в рот. Из серии "Похождения двух подружек"