кончил в твою киску, ты подняла вверх ноги и согнула пальцы на ногах» — улыбнулась она тогда. Мой покоритель поднялся, и я увидела большой и толстый член, с истекающей и измазанной спермой головкой.
«А сейчас поцелуй меня еще раз, и я снова заставлю тебя кончить», — сказала она. Она шлепнула меня по бедрам, чтобы я держала их раскрытыми, пока он смотрел на меня, но потом он ушел, опасаясь, что войдет моя мама. «Нет в том греха, моя малышка, если тебе это нравится», — так она напутствовала меня. Я и сейчас удивляюсь, но не могу сама себе помочь более, чем тогда.
«Тебя хорошо оттрахали», — произнесла потом она. — «И сейчас, раз ты приняла атаку такого большого члена во второй раз, тебя трахнут еще разок».
Я болтала об этом с Аделеид, и все то время, пока мы разговаривали, мы терлись сосками. Какое сладкое дерзновение напало на нас тогда! Должна ли я к нему вернуться опять? Вчера ночью, лежа на кушетке с Ричардом, я снова слышала слова моей тетки, которые она проронила в тот первый раз, на сеновале, когда меня еще нужно было держать.
«Не надо, пожалуйста! Вы не смеете! Это грех, ах!» — пронзительно кричала я, пока набухшая пика вонзалась в мою сжимающуюся щелку. Я брыкалась, мои поднятые ноги бессильно бились о его спину. Без зазрения совести пульсирующий ствол погружался в меня, пока его тестикулы не касались моих ягодиц. «Я расскажу маме!» — стонала я, и это был мой последний вразумительный звук. Потом на мгновение мой ум затуманился, убаюканный движениями его члена, пока наконец нарастающий экстаз не накрыл меня с головой. Однако сквозь свои крики, пока мои бедра извивались, я услышала свою тетю:
— Тише, милочка, такой грех — это страдание лишь наполовину.
Что есть грех... ? Что есть любовь... ? Я более не знаю. Прошлой ночью наш диван скрипел. Услышала ли это Эми? Я закрыла глаза, представляя себе Ричарда кем-то другим, и заставляя себя думать об этом, но он не смог им быть. О, эта настойчивость юношеского желания, которая помогла ему залить спермой мое лоно два раза подряд, без перерыва... Я мурлыкала, мой голый задок растекся по брокату (брокат (brоcаdе) — парчовая ткань с рельефным жаккардовым узором сложного переплетения—прим. переводчика), сжимаемый его твердыми ладонями.
— Еще! — застонала я, услышав свой голос как будто издалека, из далекого прошлого.
МЮРИЭЛ или итоги работы победившей похоти. Глава 2