— Что дочь, работает. Детей в садик устроили. Гады!
— Ты о чём?
— О директоре с его секретуткой. Эта блядь взятку взяла, а директор ещё и Олесю выебал.
— Не хило!
— Ладно кабы раз отдалась для дела, так сказать, и всё. Так нет. Сломалась. Распустилась. Мужиков водить стала. Не часто, но всё ведь при детях. И баба красивая, работящая, а кому нужна, ни вдова, ни жена, ни разведенка, а брошенка с двумя спиногрызами! Ох! И жалко девку, и деть некуда. Так-то... А вот и приехали. Ты только ничему не удивляйся. Я потом, если будет время, расскажу. Хорошо?
Мы вошли в подъезд старенькой хрущёвки и поднялись на третий этаж. bеstwеаpоn Достаточно длинный коридор с дверью в туалет и вешалками, кое-как прикрытыми занавесками. На вешалках висела вся, абсолютно вся одежда, от шуб до трусов, как в раздевалках бани. Причём здесь была и взрослая женская и детская одежда. Да уж, было чему удивляться с порога. В коридор выбежали дети в полосатых халатах и бросились к бабушке. Кстати, бабушке было не более 45 лет, но выглядела она, несмотря на свою полноту, ещё моложе.
— Вы почему до сих пор не спите? — строгим голосом, но улыбаясь, спросила Тоня.
— А вы с кем будете спать, с бабушкой или с мамой? — вставила вопрос девочка, смутив меня своей непосредственностью.
— Отстаньте от дяди! Дайте человеку хоть раздеться. — в коридоре показалась миловидная, похожая на свою мать в юности, молодая женщина в распахнутом халате, небрежно подвязанным кушаком. Из-под полы высовывалась стройная ножка, а за пазухой белела кожа ничем не прикрытой груди. Я сглотнул, а член согласился со мной кивком головки.
— Ты чего стоишь? Раздевайся! — привёл меня в чувство голос Тони, а когда я на него повернулся, то чуть-было не потерял сознание. Тоня стояла абсолютно голая и натягивала на себя халат, — Одежду повесь на плечики, халат себе выберешь сам.
— Олеся, чайник поставь, стол накрой, что стоишь, ляжками светишь? — и прошла в комнату.
Я стал снимать одежду под изучающим взглядом двух пар детских глаз. Разделся до трусов и потянулся к халату.
— А трусы, кто будет снимать? — строгим голосом спросила девочка.
— А надо? — опешил я, в очередной раз изумляясь нравам, царящим в этой семье.
Девочка подошла и деловито взявшись за резинку стянула с меня трусы и посмотрела на член.
— Нормальный! — крикнула она через плечо в комнату.
— Ну, вот и хорошо. Идите сюда, мои сладкие, я вас вкусненьким угощу. Саша, ты переоделся иди в комнату.
Это была единственная комната в этой квартире, и я не мог себе представить, на что рассчитывала Тоня согласившись взять меня с собой. Но это не главное. Широкий проход в комнату перегораживал самодельный шкаф, в котором стояла и посуда, и книги, и вазочки, и прочая мелочь. В комнате, на против окна, занимая почти всю стену, стоял четырёх створчатый шкаф. По всему периметру стояли не высокие и не глубокие лари, на которых лежали, стояли игрушки, шкатулки цветы в горшках. Везде стояли лежали подушки, валики, думки. На стене стереосистема и плоский телик, видак. В центре стоял круглый низкий, высотой всего десять, пятнадцать сантиметров, стол, сидеть рядом с которым можно было только скрестив ноги или на коленях, ну или лежа. Весь
Одна ночь полета