Устремляясь в спальню, пробегая мимо фехтовального зала и уклоняясь от подставленной ему щечки, Блюмкин забежал внутрь — теперь уже спальни — закрыв («Шшшурх! «) за собою засов. Прислонившись к двери, только теперь позволил он себе чуть расслабиться и сейчас съезжал по поверхности двери вниз на пол, подергиваясь от каких-то конвульсий. В дверь затарабанили. «Кто там?» — жалким голосом почти риторически спросил Владимир Борисович. «Кто, кто... Твоя верная жена... Да открой же, идиот!» — взвизгнула из-за двери Наденька...
«Что случилось, любимый», — ворковала она, заскочив в спальню и залетев в кресло, где теперь беспокойно раскачивалась, проверяя заодно состояние счетов. Заботливо и местами тревожно глянув на Блюмкина, Надежда всплеснула руками: «Что с тобой? Да на тебе лица нет!» — — «Надя, Надежда, — задыхаясь, рыдал городской управитель, — Они... Они там... Да они... « — — «Кто? Где? Почему? Прекрати истерику! — крикнула она, оторвавшись от компьютера, совершенно встревоженным голосом. — Люди тебя жутко любят, прекрати оникать!» — — «Люди, Надя?! Какие люди?! Волки! Сплошные волки кругом! Они меня ненавидят, смерти моей желают. Сожрать хотят. Мне бежать, нам бежать нужно, Надька!»
Сладострастные признания вуайеристки