больницу? – замялся Кончаловский. - Нет, ты клинический идиот…- Понял. У меня есть в багажнике мешок, - шепнул мне брат на ухо, - Утопим ее, и вся недолга.- Вот это уже ближе к теме. Иди за мешком. Чтобы стоны не привлекли ничье внимание, мы заклеили ей рот скотчем. Девушка не сопротивлялась. Она лишь обиженно всхлипнула, дрогнув накрашенными ресницами. На душе сделалось особенно гадко, я ощутил себя инквизитором с гравюры… Но инквизиторам было легче, они верили, что перед ними ведьма. А истекающая в ванне кровью Настя ни в чем виновата не была… Когда мы запихивали ее в мешок, она еще была жива. Но нам стоило поторопиться, скоро должно было рассвести, и ждать не было смысла. К счастью, ночью пробок не бывает и дорога до заброшенного моста не заняла слишком много времени.- Ну, подруга, извини, что так получилось, - сказал Кончаловский, и пинком столкнул мешок в воду.Раздался тяжелый всплеск. Потом на поверхности всплыла мелкая россыпь пузырьков. - Вот и все. Была Настя – и нет Насти, - философски заметил я.- Зато мы живы и здоровы. - Это точно. - И хрен кто нас теперь повяжет! - Ну, я бы на твоем месте не был так уверен. - Брось, Никита! С нашими ментами главное с поличным не попасться. А там уж они ничего не докажут. - Между прочим, нам еще квартиру отмывать. Там полно стрема. Может, и нехорошо так о покойнице, но ванную эта Настя нам засрала капитально… - Заводи! – в сердцах хлопнул пустым багажником Андрон, - Надеюсь, у тебя найдутся дома «Комет» и «Пемолюкс»?Квартира встретила нас беспорядком, и валяющейся повсюду женской одеждой. - Слушай, - сказал я, распяливая на пальцах черные Настины стринги, - А давай снимем про Настю продолжение! Типа, она не утонула, выбралась на берег… - В завязанном мешке? Не смеши…- А давай не будет никакого мешка! И крови в ванной. Это был клюквенный сок, вот.- Ага, только тек он почему-то у нее из жопы…- Ну, а что? А давай не из жопы? Давай – из пизды! Просто обильные месячные такие… - Слушай, еще немного, и я поверю, что так оно и было. - А оно так и было, - вкрадчиво произнес я, глядя в глаза брату, - Настя жива, у нее все будет хорошо. Ее выебет еще не одна сотня крутых пацанов, а потом ей исполнится двадцать пять и она выйдет замуж за самого крутого из них, и будет жить в роскоши, и у нее будет две очаровательные девочки, которых еще будешь ебать ты, Андрон… Ты ведь любишь маленьких девочек?- Люблю, - признался Кончаловский, и я заметил, что в глазах его блеснули слезы, - Только ведь на самом деле она лежит на дне в грязном мешке, среди вонючего ила и старых покрышек!- Нет! – крикнул я, - Нет, ничего этого не было! И чтобы доказать это, мы снимем кино про то, как она вернулась и сделала еще много чего хорошего!- Извини, Никита, я в сортир ненадолго. Что-то прихватило…- А кому сейчас легко, брат?Звонок в дверь. Соловьиная трель.- Андрон, тебе ближе!- Я уже сру!- Блядь!Нехотя вылезаю из кресла и иду открывать. В глазок даже не заглядываю, едва ли это милиция. На пороге стоит пахнущая духами молодая девушка. Симпатичная, ладная и, я бы сказал, подчеркнуто сексуальная. Яркий макияж а-ля «женщина-вамп», коротенькая черная юбка, ажурные колготки на длинных стройных ногах... Стоп! Я что, брежу?! - Здрасьте, я Настя! –
Последнее лето в деревне