стянул с нее стринги, слегка вздрочнул хуй, но вместо течной дырки неожиданно пихнул его в прямую кишку – как мне показалось, нарочно стараясь сделать девушке больно. Настя заскрипела зубами, но не проронила ни звука – даже когда Андрон начал остервенело мацать ее, поршнем влезая в зад по самые помидоры. Следующим этапом был минет. Тут Настя было взбрыкнула.- А вымыть нельзя? Я такое в рот не возьму!- Свое говно не пахнет, – сказал Кончаловский и сунул ей хуй чуть ли не в самый пищевод, – Соси и причмокивай, шалава!Настя стерпела и это. Но когда снова дошло до противогаза, она жопой почувствовала, что этот дубль будет последним. Она так умоляюще смотрела на нас, когда на нее натягивали маску, что мне хотелось плакать. Ну, не получаются у нас фильмы с хорошим концом! Обязательно кто-то пострадает…Она умирала недолго, но мучительно; к счастью, противогаз с заклеенными стеклами скрыл от нас ее муки. Почти. От предсмертных стонов девушки хотелось заткнуть уши…Поздно вечером под мостом раздался еще один всплеск, и Настя исчезла с лица земли окончательно. Никита Тарантино-Михалков, 2009 г.
Последнее лето в деревне