кончиками пальцев под резинку трусиков. Лиза вздохнула, замерла, втянула живот, словно приглашая меня вглубь. Накрыв ладонью девичьи кудельки, затаился. Я ещё никогда не касался женщины здесь. Теперь вперёд, как ночью по тайге. Забавные кудряшки, так и хочется навить их на пальцы. Кончиком среднего нащупал влажную ложбинку, скользкие складочки манят вглубь. Вперёд...
— Олег, Олежек, нет. Пожалуйста. Нет, - молящий голос пробивается будто издалека.
Ретируюсь. Кончики пальцев влажно блестят...
— Олежек, прости, мне не надо было...
— Да, ладно... - злюсь на себя: «Ведь предупреждала же. Чего полез?»
Хочу выйти из-за стола:
— Пусти, мне в туалет надо.
Вскочила. Стоим друг перед другом. Смотрю поверх неё на наше отражение в зеркале на двери купе. Я весь такой гордый, обиженный, кадык дёргается, желваки играют – мудак мудаком. Она кулачками в меня упёрлась, смотрит на меня снизу, что-то говорит.
— . .. время... позже... сама...
— Да, конечно. Я понимаю, – согласно киваю я, совсем не улавливая смысла – в ушах вата, в голове смесь обиды и злости на себя. – Пропусти меня.
Не остановила. Закрылся в туалете, посмотрел в зеркало - морда красная. Обидно до соплей. Надо умыться, руки сполоснуть.
Пальцы ещё чуть влажные. Интересно. Запах незнакомый, чистый, так же нежно, едва уловимо пахнут полевые цветы, если не зарываться в букет по уши. Лизнул, немного солоно, а в послевкусии лёгкая кислинка и что-то ещё волнительное, притягательное. Смакуя послевкусие облизал всё до ногтей. Как ни странно новые ощущения успокоили душу и тело. Умылся холодной водой, вообще полегчало. Пора назад.
В коридоре слышу, Лизка гремит посудой. Дежа вю. Нет, лучше в тамбуре постою. Прилип лбом к холодному стеклу - «мысли ни о чём, чтобы унять свою печаль». Так много всего произошло, и что дальше?
Огоньки за стеклом мелькают всё чаще, вагон мотает на стрелках. Вспышка света контрольного прожектора бьёт по глазам. Станция! Дверь в тамбур распахивается - Лиза в моей стройотрядовке с железнодорожным фонариком.
— Сонково! Стоянка 20 минут. Беги к соседям, проверь, закрыты ли туалеты. А я здесь. Встретимся на перроне.
«Вот и выход! Я же обещал Таньке проследить за её вагоном», - выскакиваю в коридор и зайцем через вагон, лавируя меж сползших одеял и нависающих над проходом ног.
У соседей тишина и порядок. Будить хозяйку не стал, закрыл туалеты и спрыгнул на перрон. Лиза уже ждала внизу. Прохлада летней ночи. На перроне дежурный по станции, проводник штабного вагона и несколько отрядных полуночниц. Лизка жмется ко мне, запускает холодные ладошки под футболку – греться, словно ничего не произошло.
— Пошли, сбегаем к Надьке.
— Почапали.
И мы побежали вдоль состава. У штабного вагона наткнулись на бригадиршу.
— Лизка, ты же с Надькой во втором была? Уже со студентами хвостом крутишь? А ты чего свой вагон оставил?
— Антонина Петровна, не ругайтесь. Я по своему вагону соскучилась. Мы Надьку проведаем и бегом назад.
Второй вагон ожидаемо был закрыт. Зато на площадке тамбура первого гордо стоял Лёшка в тапках на босу ногу и куртке на голую грудь. Готов был поспорить на четвёрку по сопромату, что трусов под форменными брюками на нём нет.
— Чего прискакали, кузнечики?
— Надька у тебя?
И не дождавшись ответа, Лизка рванула к третьему окну. Подняла с земли камешек и запустила в стекло, шторка отдёрнулась...
— Олег, ты как? Всё окей? – Лёха с заговорщицким видом присел на корточки и, видя моё замешательство, покровительственно добавил. – Тут, брат, самому надо шевелиться. Надька её специально к тебе отправила. Не теряйся, ночь ещё впереди.
Специально откомандированная особа, жестикулируя, общалась со своей товаркой.
— Заканчивается посадка на пассажирский поезд номер 347 «Ленинград
Минет