без гармошки, вспомнил Макаров и хихикнул. «Oh, wie gut!», – восторженно сказала женщина, выпрямилась и промокнула промежность краем рубахи. Затем застыла и, задрав подол, полезла рукой между ног. Было темно, но зрение инкуба позволяло видеть ее гладко выбритую щель, рассекающую лобок до половины.
— Кажется, это Грета! – подумал Вовка. - Wie geht es Ihnen? (Как здоровьишко?).
— Du willst mich? (Хочешь меня?) – сказала она.
— О, как! – подумал Макаров. – Даже, как звать, не спросила!
— Ich will dich! (Я тебя хочу!)», – ответил Вовка и скинул с плеч простыню.
— Bitte zieh das Kleid aus! – не задумываясь, сказал Макаров, предлагая «девушке» снять нехитрую одежку.
По-немецки Макаров знал слов штук пять, не более. Что-то вроде «Хенде хох» или «Гитлер капут». А тут «немецкий» из него попер, как фарш из мясорубки.
Грета кокетливо потупилась:
— Lass uns in den Raum gehen (Пойдем в комнату), – сказала она, и, перестав терзать письку, оправила рубаху и пошла в гостиницу.
Макаров, подобрав простыню, поплелся за ней. На втором этаже в комнате напротив, где он нашел использованный презерватив, он уверенно прихватил Грету за крепкую задницу и толкнул ее на кровать. Она извернулась и упала на спину.
— Это заклинание называется «Паранжа»! – сказала «Грета» и превратилась в Джину!
Ночные терзания