Дайте... волю порыву. Это ведь так сладко, так... упоительно... видеть девушку, находящуюся целиком в твоей власти?..
Застонав беззвучно, чувствуя себя отчасти и впрямь школяром, анестезиолог стискивает крепче ладонь на пульсирующем от крови поршне. Каждое её слово распаляет его как огонь — он-то прекрасно знает, что она права, куда более права, чем сама полагает?
— Видеть... девушку, с которой ты можешь совершить что угодно. — Она приоткрыла губы, позволив блеснуть меж них язычку, позволив закрасться в голос едва уловимой иронии. — Можешь... но не смеешь коснуться. Это... так дразнит... и манит... одновременно?..
Врач выпрямляется.
Делает, будто омертвелый, к девушке несколько деревянных шагов...
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
— Вы... хотите эту бедную, эту несчастную девушку, рабыню вашего гениального плана? — Умоляюще глядя в лицо ему, она приоткрывает рот шире, глаза её блестят уже откровенной насмешкой. — Хотите... воспользоваться её губками, язычком... а, м-может быть... и ротиком в целом?..
Врач разыгрывает колебание, замерев в паре шагов от кресла девушки. Хотя она должна видеть, как распирает его плоть изнутри желание?
— Х... хочу, — выдыхает как бы против воли он.
Лера лукаво моргает, на долю мгновения опустив взгляд вниз.
— Так что же мешает вам, доктор? Вы, — уголок её губы чуть приподнялся, — можете даже сковать руку непокорной пациентки ещё раз. Чтобы быть уверенным, что ваша рабыня не отберёт у вас шприц... или скальпель...
«Что ты бы и попыталась сделать, подойди я к тебе, не разыграв колебание. Но раз ты увидела, что я сам как бы опасаюсь чего-то подобного, то предпочла усыпить мою бдительность, отказавшись от столь рискованного варианта».
Шаг вперёд.
Правая рука Леры снова скована наручником, как и левая.
— Да, доктор. — В глазах её мелькает на миг то ли отвращение, то ли страх при взгляде на его пульсирующий у её личика орган, но девушка молниеносно подавляет его, снова входя в роль сексапильной соблазнительницы. — Вы... можете это совершить. Так приятно... это сознавать, да?..
Головка багрового органа касается влажных, доверчиво приоткрытых губ.
— Л-лера. — Кончик языка паршивой девчонки, нашедшей вроде бы ключик к доктору, выписывает круг возле уздечки. — Х-хорошая... ох... дее-е-е-евочка...
Причмокивание.
Острый взгляд прямо в глаза — а на деле скорее ему за затылок, на настенные часы.
— Я могу быть и не очень хорошей. — Мягкий, сладкий поцелуй в дрожащую плоть. — Я умею дразнить... доставлять наслаждение ме-едленно... нехорошему доктору это... нравится, да?...
Губы её обхватили окаменевшую плоть, скользя взад и вперёд по поверхности «карамели».
— О-о-ооочень...
Кажется, он охрип?..
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
— Ах, как нехорошо, неэтично, так упиваться властью. — Новое причмокивание. Кончик её языка приходит в движение, поддразнивая головку, губы раскрываются на миг шире — и тут же сжимаются, ловя треть органа в захват. Отпускают. — Что бы... сказали его коллеги, медсёстры, директорат... узнав, что он пользуется так... служебными полномочиями?..
— Л-лера...
Рука его на её пушистом затылке, вцепляется в лохмы. Он почти любит её, эту коварную паршивку, в сие мгновение.
«А сам-то ты кто?»
— Да-ааа... охх...
— Конечно, это же так хорошо, так сладко. — Зубки её кусают на миг игриво его пламенеющую плоть. — Кто же... откажется от искушения?..
— Е... ох... ещё-ё-ё-ё...
Он вполголоса стонет, сцепив пальцы крепче, чувствуя, как движения её языка ускоряются, становясь всё стремительней. Она уже верит, что победила, просто хочет перестраховаться, выиграть дополнительные минуты
Профессиональные провокаторы (Часть 2.)