на случай нечёткого действия препарата, а может, ей движет и нечто ещё?
— Вот так?..
Орган его оказался в ротике Леры почти целиком, в ротике этой скромной и культурной вроде бы пациентки, студентки в мохнатом свитере с гуманитарного ВУЗа. Вот бы её родители, друзья и знакомые по универу видели её сейчас?
— Ааааоооох!!...
Анестезиолог почти что кричит, прижав крепче руку к затылку несчастной девчонки, прижав к себе её доверчиво трепещущий ротик, чувствуя колыхания её языка как колебания ложечки в колокольчике, безумно сладком и сводящем своим звоном с ума?..
— Л-л... ооох... Л-лера!..
Выплеск, жаркий и пламенно-едкий.
В горло, содрогнувшееся и проглотившее сладкую жидкость едва ли не раньше, чем девочка успела сообразить о содеянном?
— О-о-ооох...
— Брппп-п-пп-пл...
Он не дал ей отстраниться, силой удерживая её головку на своём члене, заставляя её сглотнуть ещё и ещё. Мгновением позже — всё же отвёл её голову на сантиметры и украсил парой заключительных всплесков её подбородок и губы?..
— Замечательная... ох... девочка.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Как тяжело дышать ему. Даже почти нет сил на глумление, которое сейчас, в очередной заключительной сцене, полагается изобразить.
— Вы тоже, док.
В глазах Леры определённо светится мрачное торжество. И лёгкий страх — быть может, она побаивается, не вздумает ли он для сокрытия фактов о своей деятельности убить её или лоботомировать?
Впрочем, мгновением позже она преодолевает его:
— Десять минут давно истекли, кстати. — Приподняв иронично губу, с которой ещё стекает вниз семя, она кивает в сторону настенных часов. — Я бы сказала, что миновало даже минут пятнадцать.
Заботливым жестом он стирает с её губ жирную струйку.
— Могу я, как человек старший и несомненно более опытный, дать вам один совет, Калерия? — Пауза. Девушка насторожённо кивает. — Вы, конечно, его не запомните, но всё равно... Никогда не доверяйте чужим часам.
Новая пауза.
Ужас понимания в глазах.
— Настенные часы были специально подрегулированы так, чтобы идти вдвое быстрее обычного. Конечно, будь там секундная стрелка, вы бы могли заподозрить неладное, но поскольку таковой стрелки там не было...
Перепачканное в сперме личико вздрагивает, взгляд становится почти умоляющим. Кажется, она готова заплакать.
— Думаю, вас не очень утешит, но я всё же могу вам сказать, что вы очень... киногеничны, — деликатно покашливает врач. — Мой телефон, размещённый на столе под нужным углом среди фольги и бумаг, уже не впервые служит мне хорошей видеокамерой при общении с вами во время таких операций.
Девушка моргает.
Её знакомые, все её друзья могут увидеть, как она только что...
И никто ничего не поймёт. Даже она сама, каким ужасным сюрпризом это может стать для той невинной Калерии, которая проснётся как ни в чём не бывало после очередной операции?
— З-зачем?.. — О, вот и первая слеза на прекрасных глазах. — З-зачем... доктор?..
— Ну, может быть, я кинорежиссёр по натуре. — Рука поглаживает волосы девушки. Не удержавшись, врач мягко целует её в губы, несмотря на понимание, чем те запачканы, причём Лера даже не сопротивляется. — Может быть, я всегда мечтал снимать порно, но жизнь распорядилась иначе. Кто может знать?..
— Теперь вы... сотрёте мне память. — Она шмыгает носиком, глядя с ненавистью на шприц. — М-может... не надо?
Он с деланным сожалением вздыхает.
— Ну, как мне иначе быть, уважаемая Калерия? Вы же иначе поставите мою репутацию под удар.
Личико её бледнеет, потом багровеет.
— А... м-может... — Лера сглатывает слюну. — У в-вас... есть компрометирующие видеоролики... вы говорили, что снимали их и раньше... М-может, их хоть теперь будет
Порыв страсти