ей, что меня нет. Она точно захочет или чай попить с тобой, или позвать прогуляться, или вообще к себе пригласить. И прижиматься к тебе титьками точно будет. Тем более, они у неё что надо. Ну как, готов поспорить? Если сегодня ничего такого не будет — больше ни слова на эту тему не скажу.
Паша задумался. Потом неуверенно сказал:
— По-моему, глупо я буду выглядеть со своими подозрениями...
— Лучше потом извиниться, чем оказаться в дураках. И кстати, если ты её пару раз за бочок возьмёшь — это как проверка будет. Отпихнёт твою руку — или наоборот, улыбнётся, — закончила излагать свой план Ксюша.
— Ты прочитала, наверно, что-то такое, — из последних сил пытается вернуть себе самообладание Паша.
— Если бы, — прекращает его попытки Ксюша. — У моей одноклассницы, Светы Орловой, ровно так и произошло. Только дамочка ещё и забеременела.
Паша изменился в лице. Потом сказал неуверенно:
— Может просто послать её на все четыре стороны?
— Посылать надо тогда, когда ты прям уверен в своей правоте, — покачала головой Ксюша. — А ты пока всё ещё считаешь, что я преувеличиваю. Не спорь, по тебе видно, — прервала она вялые Пашины попытки возразить.
— Ладно, — согласился Паша. — Сделаю как ты сказала. Блин, не нравится мне вся эта затея...
— А уж как я в «восторге», — сделала кавычки пальцами Ксюша.
Когда в дверь позвонили, Ксюша метнулась к себе. Разговаривали недолго, минут пятнадцать от силы. Вот хлопнула дверь. Выждав ещё немного, она осторожно высунулась из комнаты.
— Паш? — негромко позвала она.
Тишина. Неужели ушёл с ней?
Паша стоял на кухне у окна.
— Ну что? — спросила Ксюша.
— Права ты была, — тяжело сказал Паша. — Сейчас так неприятно внутри. И в человеке разочаровался, и тебя не слушал...
— Ну перестань, — Ксюша подошла сзади, обняла и прислонилась щекой к его спине. — Твоя вина во всей этой истории самая малая.
— Спасибо, — Паша положил ладонь на её руку, погладил. — Ты меня спасла, буквально. А я...
— Что? — спросила Ксюша, предчувствуя его следующие слова.
— Поступил с тобой вчера... как не должен был... — Паша обернулся и с трудом, но посмотрел на неё. — Прости меня, а?
Ксюша помолчала. А потом решила — надо идти ва-банк.
— Знаешь, Паш, я тебе вчера немного соврала.
— Про что?
— Что не сразу поняла, будто это ты... Я проснулась, когда ты меня за грудь взял, — решила не рассказывать всей «подготовки» действия Ксюша. — Сначала не поняла — что ты делаешь. Потом поняла, потом хотела остановить тебя... А потом...
Она вздохнула.
— В общем... мне понравилось... Я уже долго ни с кем не встречаюсь...
Ксюша покраснела совершенно непритворно. Глянула на Пашу. Тот тоже покраснел, но слушал её внимательно, даже, как ей показалось... с ожиданием?
— Ну и не захотела тебя останавливать... Думала ты меня просто... поласкаешь... и всё... Поймёшь, что это я и перестанешь. А ты не перестал... И я тоже не стала тебя останавливать...
Она закрыла лицо руками.
— Я дура, да? — сказала она. — Что рассказываю тебе всё это? И вообще, что позволила тебе, да?
— Нет, ты не дура, — отозвался Паша. Обнял её и прижал к себе. — Ну да... получилось... необычно... Немного странно, может быть... Хотя мне так не кажется. Я не знаю, что ещё сказать, Ксюш. Получается, что нам обоим понравилось, и мы друг перед другом за это оправдываемся.
— Ага, — согласилась Ксюша. — Ты не считай, пожалуйста, что изменил маме. Хорошо? Я тебя очень прошу!
Мой брат Никита. Часть вторая или как я узнал это прекрасное слово анилигнус