крылу. Он пробежал в белье до общих ванн. Отплавав от одного бортика до другого и высушив свою кожу полотенцем, Эштон одел праздничную белую мантию — знак выпускника и пошёл на гул.
Вечеринка уже началась: в главной зале был накрыт роскошный стол, особо прекрасно смотревшийся в свете закатного солнца: огромные вазы с фруктами и куча даров моря. Фрески на куполообразном потолке отражали дух празднества и кутежа; многие годы послушники отмечали здесь день своего освобождения от учёбы... и повторное закрепощение, где-нибудь поближе к войне или чуме.
Бочки с вином были открыты, фужеры стояли на столе в хаосе. Немногочисленные окна были открыты, но вечер ещё был тёплый, а воздух едва двигался, давая настояться аромату вина, яств, и разгорячённых в танце тел.
Выпускники веселились: Толстый Пит ел омаров, Алекса танцевала с Андерсом, а Сара, уже красная от вина, подбежала к Ли и прыгнула ему на шею, и с характерным чмоком поцеловав.
Залившись смехом, она сказала:
— Этот поцелуй я проспорила Тиффани, не обольщайся. Выпьем.
— Выпьем.
Они переплели руки на эльфийский манер и выпили. Вино было с пряным вкусом. «Наверное, бочки натирали в специях» — подумал Ли. Выпил ещё, закусив виноградом. Искал глазами хоть немного нормального мяса — не нашёл. Вздохнул и начал ковырять омара. Через несколько минут, почти придя в ярость, Ли откинул ногастую тварь и отправился танцевать. Все раскрыли свои робы — даже вечером было жарко. Ли получал удовольствие от танцев и полуобнаженных тел знакомых девушек. Но затем выпил ещё. И ещё. Вечеринка, яркая и контрастная несколько минут назад, стала сливаться в одно пятно. В конце концов он почувствовал, что ему стала плохо от огромного количества вина, которое ранее он пил только в умеренных дозах, и духоты, и решил идти к общем ваннам. В ванных никого не было, поэтому он неуклюже сбросил исподнее и плюхнулся в бассейн. Стоял полумрак: уже наступила ночь, и лишь свет луны просачивался сквозь витраж на потолке. Он быстро доплыл до противоположного бортика и облокотился на него спиной, стараясь унять стучащее сердце и тошноту где-то в горле.
Прохладная вода отрезвляла его, но недостаточно, и он опять погрузился с пьяные раздумья. Их прервал громкий плеск воды. Ли открыл глаза, но вода уже вспенилась. И тут, в метре от него всплыла Сара. Она закашлялась, видимо, хлебнула воды в бассейне.
Ли увидел, что она была не одета: свет луны осветил её тёмную кожу и небольшие грудки с маленькими сосками. Его «друг» стал твердеть. Сара потрясла головой, и обрызгала Эштона.
— Ты в порядке?
— В полном, — прокашлявшись, сказала Сара. — Представляешь, в своей келье я нашла Толстого Пита, а на нём прыгала Алекса! Потаскуха.
— И правда. О ней постоянно ходили эти слухи. Не знаю, как Анна её не отправила к храмовым проституткам.
— А ты... был с женщиной?
— Да.
— Это хорошо — сказала Сара, найдя рукой его бедро, — потому что я — нет — она провела рукой по передней части бедра и прикоснулась к члену, переходя на правое бедро.
— Так я и не женщина, — сострил Ли.
— Ты знаешь, что я умела в виду.
— Ты точно этого хочешь?
— Сегодня — хочу. Я не хочу отдаваться жрецам из Храма. — её рука поднималась к груди Ли. — Мне нравятся брюнеты.
Ли прикоснулся рукой к её щеке и поцеловал Сару. Они оба чувствовали вкус вина на губах друг друга, и это придавала моменту немного пьяного безумия. Она приблизилась к нему, и он обнял её за талию. Они ласкали друг друга, пока вода не стала
Поезд наслаждения