моем стволе. Дочка, временно освобожденная от сосания, последовала примеру подруги и тоже сняла рубашку.
До последнего тонкие губы сжимали мой член, пока не сомкнулись на кончике залупы. Я извернулся и встал с кровати, чтобы сдернуть с себя брюки, сорочку и вернуться на кровать. Девчата не отставали, извиваясь бедрами, они стянули тесные джинсики и остались в одинаковых ажурных трусиках. Переглянулись, поджали коленки, стащили и их. Голенькие лобки имели следы бритв и пробивающиеся черные точки. Грудки обеих вздымались при каждом вдохе, обе синхронно раздували ноздри при глубоких вдохах. Что дальше? Майя вообще девственница? Или уже успела продать себя в общественном туалете? Смотрят обе на меня, ждут, язычками проводят по обсохшим губам.
Лишенная предрассудков Ася не дождалась от меня инициативы, не прочла в глазах ничего, кроме нерешительности и испуга. Девчонка извернулась и уперлась коленями в край кровати, а грудью и головой в матрац. Вот так, стоя передо мной раком, непристойно оттопырив зад, Ася сделалась такой беззащитной и доступной. Попка красивая, гладкая, но такая по-девичьи худенькая. Из щелки заметно сочится мутно-белая смазка, источая тонкий аромат. Чего ждать? Препятствия на полпути? Или бездонной пещеры? Я подошел, расставил ноги, ее свисающие миниатюрные ступни касались моих коленок. Кладу руки на ее попку. Теплая, бархатистая, аппетитная. Маленькая звездочка пульсирует, приоткрывая свои края.
Головка уперлась в смоченные половые губки, надавливаю - проходит между мягких кожаных краев вагины. Канал сжимает меня. Ася застонала тихо, протяжно, жалобно. Член входил, медленно раздвигая свод влагалища. Препятствий нет. Вот уже половина ствола скрылась внутри, тугое сжатие в кольце половых губ. Хоть и скользко, но плотное обволакивание члена побуждает мои глубины ускориться с выплескиванием. С трудом задвинул член до конца. До конца тоннеля, но не длины члена. Ася сжалась и отстранилась, ее оттопыренные пальчики уперлись мне в живот. Слишком велико было искушение смять жалкое сопротивление, но дальше нельзя.
Майя, раскрыв рот от любопытства, наблюдает за нами. Убедившись в тщетности моих попыток насладиться подружкой, сама становится раком возле Аси. Медленно, без резких движений я вынул член, розовая манжета кожи до последнего тянулась, не желая выпускать полюбившийся хуй. Проникновение, краткое и тугое, только разгорячило меня, кровь забурлила в венах, пульс громко отдавался в ушах. Я отступил от Аси и переместился к дочери. Майя повторяла за подругой. Даже тугая звездочка также пульсировала, открывая розовые глубины складок. Я приставил раскаленный член и надавил. Надавил еще раз, сокрушительная волна накатила и требовала все более сильных стимуляций. Я толкал бедрами, пытаясь быстрее вдавить хуй. Распаленный мозг уже отказывался понимать, что целка мешает проникновению. Но каждое прикосновение залупы к половым губам раскатами разносило блаженство, с трудом я удерживал поток спермы в своем жерле.
Справа от меня мутным пятном появился свет. Открылась дверь спальни и на пороге предстала распутная Карина. Изможденная, растрепанная, нагая. Она смотрела на меня затуманенными глазами. Медленно, пошатываясь она начала двигаться. Я стенал, дергался, с трудом сдерживал бушующий ураган. Карина не сводила с нас взгляда, рукой поджала истекающую спермой промежность и смотрела. Прямо мне в глаза. В ее взгляде было столько сожаления и скорби. На лице выражалось страдание, а на губах застыл вопрос: во что мы превратили семью, следуя грязным страстям?
Сперма с силой ударила на бархатистую кожу дочери, новые и новые залпы сопровождались неимоверным блаженством, я рукой сцеживал ствол, касаясь гранями пальцев края грибовидной головки. Попка девицы покрылась мутной, водянистой, липкой жижей.
Разухабистая дорога