Два дня спустя Джефф Ричардс с удивлением услышал стук в дверь. Было всего шесть, и ее не должно быть еще полчаса. Обычно по пятницам она не могла задерживаться слишком поздно, но он знал, что это не займет много времени.
— Что такого важного случилось, что тебе потребовалось увидеться со мной сегодня вечером? — весело спросила она, проходя мимо него, когда он закрыл дверь.
— У нас проблема, — сказал он, впервые невосприимчивый к ее мягкой сексуальности.
Она повернулась, и он увидел вспышку гнева на ее лице.
— Что за проблема?
— Бруссар, — сказал Ричардс. — Он не слушал все, что я ему говорил. О безопасности.
Ее глаза сузились.
— Откуда ты знаешь?
Ричардс улыбнулся.
— Потому что я взломал его учетные записи, — сказал он. — И в офисе, и дома.
— И?
— И у него там достаточно всего, чтобы посадить нас всех в тюрьму на чертовски долгое время, — сказал Ричардс, его голос прервался от нахлынувшего внутри него гнева.
Она хлопнула сумочкой по столу.
— Этот гребаный идиот! — прошипела она.
— И это еще не все, — сказал Ричардс, подходя к ней.
— Типа?
— Например, видео, — сказал Ричардс, схватив ее за руку и крепко сжимая. Ее глаза расширились.
— Не знала, что ему нравится снимать на видео свои сеансы с тобой, не так ли? — Он увидел, как на ее лице промелькнуло осознание, и крепко сжал ее руку.
— Отпусти меня, — сказала она, пытаясь вырвать свою руку из его стальной хватки.
— О, он записывает на видео свои сеансы со всеми ими. Если быть точным, всего вас двадцать четыре. Но те, что были с тобой, были теми, что мне и правда нравилось смотреть. — Теперь она изо всех сил пыталась оторваться от него, но он удерживал, продолжая говорить.
— Мне особенно понравился последний, — продолжил он. — Тот, где ты и он замышляют трахнуть меня, чтобы помочь себе.
— Это было не так, — взмолилась она.
— Это было именно так, — прогремел он. — Я смотрел это гребаное видео. Я слышал, как ты смеялась надо мной. — Теперь он толкнул ее на диван. — Это все, чем я был для тебя? Еще одна долбаная девка? Я что-нибудь для тебя значил?
Теперь по ее лицу текли слезы.
— Сначала нет. Но теперь да. Я больше с ним не вижусь. Только ты. Ты — все, что мне нужно, и ты это знаешь.
Ричардс замер в гневе. Она была убедительной, и он хотел ей верить. И она оказалась права: с того последнего видео с ней и Бруссаром больше записей не было. Они никогда больше не были вместе, в этом он был уверен. Учитывая склонность Бруссара к записи своих завоеваний, он был уверен, что их было бы больше, если бы она продолжила.
— Ты знаешь, что это правда, — причитала она. — Посмотри на меня, Джефф. Ты же знаешь, что это правда, не так ли? Может быть, не с начала, но теперь это правда. Верно?
Он против своей воли почувствовал, что его голова кивает в знак согласия. Это правда. Это должно было быть правдой. Потому что в противном случае было бы бесполезно продолжать. С чем угодно.
— Есть еще кое-что, — сказал он.
Ее плач перешел во всхлипывания, и она смахнула слезы со щек.
— Что ты имеешь в виду?
— Деньги, — сказал он. — Они пропали.
— Пропали?
Он кивнул.
— Этот гребаный ублюдок! — завизжала она, схватив сумочку и вылетев за дверь.
Ричардс смотрел ей вслед, опять не зная, из-за него она
Кошка