и телефон активными, чтобы шлюха и её протеже могли общаться со мной о вещах, которые они хотели или нуждались, и тогда я смогу решать, буду ли я покрывать расходы. Конечно, дни Холли, когда она получала почти всё, что хотела, прошли; в частности, та машина, за которой она охотилась последние пару лет. Подумать только, я вот-вот «сдамся» и куплю ей.
Так как я занимался финансами и семейным бизнесом, я смогу легко устроить всё в течение следующих двух недель. Пока кредитки Бекки работали, всё было в порядке. Я поищу место, куда переехать, но это не должно быть слишком сложно.
Я решил, что просто не буду играть в эти игры. Я не стану притворяться, что всё в порядке, но и не стану топать ногами и делать из этого большое дело. Что касается меня, то теперь я живу в одном доме с соседкой по комнате и её дочерью, пока не смогу сделать другие приготовления. Так или иначе, мне нечего было ни приобрести, ни потерять. Холли в какой-то момент поймёт, что я знаю о её роли в предательстве матери, и, признаюсь, мне было любопытно, как она отреагирует.
Я поднялся по лестнице, намереваясь принять душ, и решил поужинать. Будь я проклят, если сяду за стол с предателями после того дня, который у меня был.
Когда я открыл дверь в кухню, оба глаза дьяволицы метнулись в мою сторону. Может, мне почудились ухмылки на их лицах, а может, и нет. Это не имело значения; я знал, что они думают обо мне. Холли подбежала ко мне, как обычно.
— Привет, папочка!
Она попыталась обнять меня, как обычно, и я, как обычно, сжал бы её в ответ, но на этот раз я просто стоял там, пока она не закончила. Она отстранилась с озадаченным выражением на лице.
— В чем дело, папа?
Я просто посмотрел на них обеих и молча прошёл в свою спальню. Ну, я думаю, что она не будет моей долго. Я перенесу свои вещи в одну из свободных комнат, пока не придет время переезжать. Но пока я запер двери и забрался в душ.
Конечно, моя жена не могла позволить мне отдохнуть. Черт бы побрал эти дурацкие внутренние замки и их общие «ключи», которые являются не чем иным, как прославленными отвёртками. Я надеялся, что, заперев дверь, она поймет, что я хочу побыть один, но это было слишком. Бекки нашла свой путь внутрь, а затем принялась поливать меня дерьмом. — Что, чёрт возьми, это было? Если ты хочешь, чтобы я рассердилась на тебя, это твое ребяческое решение, но не вымещай его на своей дочери. Она ничего тебе не сделала.
Я просто уставился на неё на мгновение, прежде чем вернуться в душ.
— Значит, все дело в молчании? Как это по-взрослому. Что ж, это прекрасно. Когда закончишь со своей маленькой гадостью, дай мне знать. Кстати, ужин готов.
Она ушла, захлопнув двери. Я просто пожал плечами и пошёл по своим делам. Меня больше не волновало, что она думает или хочет сказать.
Я надел брюки и красивую рубашку. Я вышел из спальни и увидел, что девочки за столом едят то, что приготовила Бекки. Они довольно резко замолчали, когда я вошёл в комнату; то ли потому, что я не должен был подслушивать, то ли просто хотели посмотреть, что я буду делать дальше, не знаю. Я посмотрел в их сторону, и Холли широко улыбнулась, возможно, думая (или, по крайней мере, надеясь), что я сяду с ними и поговорю, как всегда, и, возможно, извинюсь. Но я повернул в другую
Первоклассный угодник