неё. На данный момент это меня тоже вполне устраивало.
Несмотря на свое затруднительное положение, Конни оставалась агрессивной.
— Это не сложно, Алекс. Ты изменил Энджи. Это было неправильно—это было отвратительно. Даже если бы ты не сказал ей, это было бы ужасным нарушением её доверия.
— Но я должна задаться вопросом, не было ли твое "признание" сделано только для того, чтобы избавиться от собственной вины. Энджи явно не обрадовалась, услышав это!
— Конни, - сказал я, - мне кажется, ты хочешь сказать, что жульничать не так уж и плохо, пока это тайна, но оттого, что ты признаешься, становится еще хуже. Ты согласна с этим, Энджи?
Моя жена выглядела обеспокоенной. - Я. .. не знаю точно, что я думаю. Я просто знаю, что с тех пор, как ты рассказал мне о себе и Кристине, я. .. просто была вне себя. Это ужасно, через что ты меня заставил пройти!
— Хорошо, позволь мне спросить тебя так прямо, как я могу. Должен ли я был держать свой роман с Кристиной в секрете от тебя, просто покончить с ним и навсегда оставить тебя в неведении?
Прежде чем она успела ответить, в разговор вмешалась Конни. – Ответ - Нет, Алекс. У тебя всегда была бы тайна над Энджи, мерзкая, грязная тайна. Ты бы всегда испытывал к ней легкое презрение, зная, что у тебя происходит что-то горячее, а она слишком слепа, чтобы это заметить. Разве ты не видишь, как это её унижает?
Я не ответил, хотя был в восторге от её ответа, и на долгую минуту воцарилось молчание. - О'кей, Конни, кажется, я понимаю, о чем ты. Но я думаю, что сейчас самое время оставить нас с Энджи наедине. Нам предстоит пройти через множество трудных вещей — только вдвоем.
Конни посмотрела на Энджи, которая кивнула ей. - Да, Конни. Спасибо за то, что ты такой хороший друг, но нам с Алексом нужно поговорить наедине.
Конни неохотно попрощалась и ушла.
Когда я снова повернулся к Энджи, она выглядела еще более смущенной, чем обычно. Я предложил ей помыть посуду, а сам пошел и приготовил кофе.
Я налил нам две чашки и отнес их к столу.
— Энджи, что нам делать? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Есть ли у нас хоть какой-то шанс?
— Честно говоря, Алекс, понятия не имею. Это... это сложнее, чем ты думаешь. Я никогда не думала, что то, что ты мне когда-либо рассказывал, могло сделать меня такой несчастной, такой растерянной.
— Я был не прав, рассказывая тебе о своем романе, Энджи? Я должен был скрыть это от тебя?
— Нет! - воскликнула она, внезапно заливаясь слезами. - Нет, делать это за моей спиной было бы еще хуже! О Боже, кажется, я схожу с ума!
Я наклонился и взял её за руку, нежно держа её, пока она рыдала в течение нескольких минут.
Наконец она достаточно успокоилась, чтобы сказать: Алекс, я думаю, тебе лучше уйти. Я знаю, что мы еще не обсудили это, но мне кажется, что нет. .. Просто я пока не готова к этому.
— Мы можем встретиться через пару дней?
Я знал, что она борется с дилеммой, признаться ли мне в правде, и для меня было очень важно, чтобы она это сделала.
— Конечно, Энджи. Как насчет того, чтобы я снова приготовил ужин здесь в пятницу?
— Нет, Алекс, на этот раз я хочу готовить.
Мы быстро попрощались. Я поцеловал её в щеку, нерешительно, как будто сомневаясь, осмелюсь ли, и ушел.
Весь вечер Энджи вела себя совсем не так, как невинная обманутая супруга. Было мало криков, никаких гневных
Вне конфликта