курточка. В чёрных волосах у мамы на голове были заткнуты солнцезащитные очки, а на лице был нанесён броский макияж.
Нелли курила сигарету держа её в накрашенных красной помадой губах и выглядела сексуально.
— И на кой ляд спозаранку вставать чтобы этих гандонов куда-то везти? Пусть бы себе на автобусе до Гдова ехали, а там двадцать километров пешком шли. - за спиной матери возникла Оля с заспанным лицом.
Моей старшей сестре было в лом вставать рано утром и ей хотелось ещё поспать.
— Рот свой закрой дочка. Ты бы лучше так работала, чем языком болтала. Одна ебля на уме, а за прилавком не хочешь стоять. - отбрила Олю мама Нелли и та моментально заткнулась идя ссать в туалет.
Мать баловала дочь, но была с ней строга, не давая ей лишний раз командовать.
— А где же вы будете жить Нелли, если квартиру сдадите на лето квартирантам? - спросил у своей строгой жены Толян, вставая с дивана.
Отец спал одевшись в брюках и в рубашке и встал уже готовый к поездке.
— У нас в магазинчике на рынке есть небольшая подсобка, до осени мы в ней с Олей перекатуемся. За лето я планирую рассчитаться с банком и осенью мы все вернёмся в свою квартиру. - ответила мать Толяну и почему-то опуская глаза вниз.
Не видать нам с отцом больше своей квартиры и мы с ним никогда не вернёмся сюда из деревени. С тоской понял я, судя по выражению маминого лица. Нелли нас с Толяном насовсем отправляеет в дом своей троюродной тётки, а квартиру приберёт с Олей себе. А если мы с отцом попытаемся вернуться обратно, то нас ждут заточки Славика и его друга.
— Посуду с собой брать не нужно. У бабки наверняка в доме всё есть. - сказала нам мать, заметив что Толян положил к себе в рюкзак свою любимую кружку из которой он по утрам пил чай.
У меня и у отца были собраны два больших рюкзака с вещами. В которые мы положили все самое необходимое для жизни в деревне. Смену белья, трусы, носки, рубашки и брюки. С собой я и Толян взяли куртки, на улице стояла холодная погода несмотря на конец мая.
— Не вешай нос парень. Поживёшь лето на природе перед армией, сил наберёшься, а осенью пойдёшь служить. - мать хлопнула меня по плечу рукой и вновь скользнула по моей ширинке взглядом.
И взгляд у мамы был разачарованный. Бугра у меня на ширинке не было, хуй не стоял колом как вчера и находился в полустоячем положении.
— Присядем на дорожку и в путь. Дорога дальняя, а нам с Олей нужно к обеду вернуться. Не хочу день терять, торговать надо. - сказала Нелли садясь на кухне на стул.
Оля села рядом с ней, а мы с отцом напротив них за столом. По случаю что избавляется от нас, скупая Нелли заварила кофе и положила на тарелки по бутерброду с сыром и колбасой. Что было щедрым даром с её стороны, раньше мать нас пичкала кашей и макаронами.
Жуя бутерброд с колбасой я без всякого стеснения рассматривал ноги у матери под юбкой и её широкие ляжки обтянутые чёрным капроном. И тут у меня наконец встал колом член и Нелли вновь уставилась на мою ширинку.
— Давайте сюда ваши рюкзаки, куртки тоже на зад ложите. Не в салон же их тащить. - говорила нам с отцом Нелли, когда мы вышли из подъезда на улицу и подошли к её потрёпанной " ниве" стоявшей под окнами нашей квартиры.
остров любви