легче, а даже весьма приятно. Причем факт внедрения именно члена сына, в ее глотку, Любу возбуждал изначально, по факту самого запретного соития, да так, что она получала реальное удовольствие всегда, а теперь стала даже от его повышенной грубости. В тот, первый раз, когда она отсосала у сына и он, кончая напихал ей изо всех сил, она такое обращение выдержала всего несколько секунд. Потом он немного снасильничал ее глотку в душе. И Люба это еле вынесла, ее даже чуть стошнило. Теперь же сын подолгу шуровал у нее в горле, вминая нос матери в свой живот, а она только счастливо скулила, булькая горлом, надеясь не на скорый, а на поздний финал.
А начался этот бонус, после того визита племяшки. Наводящими и прямыми вопросами, мать выяснила подробности соитий брата и сестры, узнав, что сын поимел ту во все дыры. Но в глотку то к Таньке его питон проникнуть не смог. И уже почти решив отдать сыну свою задницу, втайне от мужа, для того, чтобы не уступить ни в чем сопернице, Люба даже обрадовалась, что не придется нарушать слово, данное Сергею. И уже через неделю после того случая, мать буквально позволила сыну, трахать себя в горло. Трахать так, как ему того захочется, сделав это тем самым утром, когда разбудила сына, первым, после обиды, минетом.
Сделала она это чтобы у сына было нечто особенное, что дает ему только она, родная мама, пресловутый бонус. И сын воспользовался разрешением по полной программе. Отказываться от того, что тебе позволяют, будет только идиот, и самостоятельно, полностью, до упора и до финиша, Лешка с огромным удовольствием, наваливал матери в глубины рта, влюбленно думая о том какая она у него восхитительно развратная. За первые два раза он понял, что его почти не ограничивают, и стал смелее, рос на глазах, превратившись из мальчика-любовника, в полноценного доминантного самца. Люба понимала, что перебарщивает, с желанием привязать сына к себе хоть так, но не могла, и не хотела, останавливаться. Тем более что она реально получала удовольствие от того, как грубо сын овладевал ею, в том числе через рот. Не замечая того, что сын уже давно перестал что-то просить, а стал просто брать. Хотя он точно знал, что можно брать, а что нельзя.
Вот и сейчас, «наполнив» глаза матери кровью, а желудок спермой, Лешка сразу же повалил ее и жадно припал ртом к киске. При этом сам стоя на полу, на коленях и просто подняв зад матери к себе от пола. На ковре были только голова и плечи Любы, и от того как страстно сын пожирал ее киску, и от того как он, словно игрушку, держал ее на весу за ягодицы, не забывая при этом мять их – Люба кончила почти мгновенно. Сын еле удержал задергавшуюся мать, но лизать перестал, и аккуратно уложил ее обратно на пол. Но сразу же, и совсем не аккуратно, а резко, перевернул на живот и подтянув к себе зад, за талию, все еще кайфующей матери, поставил раком и вонзил в нее свой отросток.
В очередной раз, сходя с ума, ощущая в себе, морально и физически, разрывающий её, орган сына, и толчки его крепкого крупного тела, а также одновременно грубые и ласковые руки, гуляющие по всему телу, Люба полностью отдалась страсти. Выдавая громкие счастливые стоны, окрыляющие берущего ее сына. В процессе Люба дотянулась до ручки, стоящего к ним боком, кресла, и буквально повиснув на нем, максимально прогнула спину. Вид парню открылся потрясающий. Лешка аж зарычал от
Первое наслаждение