неизвестными понятиями. Зато у нее было две особенности и об одной из них следует рассказать прямо сейчас. Вот короткая и почти научная справка:
«Физиологами доказано, что раздражением ткани, которая находится под сосками женских молочных желез, можно вызвать сокращение маточной мускулатуры и тем самым довести женщину до кульминации сексуального возбуждения. Такой особенностью обладает восемь процентов женщин».
Проще говоря, Мила испытывает оргазм при ласке груди. Наверное, еще и поэтому, она до сих пор оставалась девственницей, в свои неполные двадцать три.
На дворе стоял семьдесят пятый год, золотое время XX века. Дети отдыхали в пионерских лагерях и гоняли в футбол. Взрослые ходили на танцы или в кино... или на танцы. Не было такого разнообразия как сейчас. Особенно в маленьких городах. А главным развлечением для женщин и страшной мукой для мужчин были многочасовые очереди за дефицитом.
Большинство людей ходило на работу как на праздник, потому что валяло на ней дурака, отмечая дни рождения и демонстрируя новые шмотки. Это было время тотального пофигизма. Еще это была эпоха диско, буйных кудрей, брюк-клеш и рубашек с огромными воротниками. Семидесятые были весьма эксцентричным десятилетием.
***
Второй герой нашего рассказа — Михаил Юрьевич Ларин, восемнадцати лет отроду, являл собой образец серьезного молодого человека. Не пошел в шмоньку на моториста как почти все пацаны после восьмого класса, а закончил десятилетку и поступил в техникум связи на специалиста по АТС. Вот уже второй день этот «образец серьезности» вел себя как маньяк и ничего не мог с собой поделать. Он следил за ней. Подглядывал самым пошлым образом с биноклем. А как познакомиться с девушкой которая с тобой не хочет даже разговаривать? Мишка утешал себя что бинокль только для того чтобы найти какую-нибудь интересную деталь, подробность из ее жизни, и с ее помощью «подкатить».
Началось это умопомешательство когда он, набравшись смелости, отправился в парк на танцы. Там наши герои и встретились. Перед началом танцев на обшарпанной сцене-ракушке всегда выступали артисты. Кто такие, откуда, неизвестно. Скорее всего, самодеятельность. Попробуй-ка затащить сюда Лещенко или Ободзинского. Ага, щас.
Патлатый конферансье объявлял по очереди то фокусника, то чтеца (хорошо Вознесенского читал, шельма), были еще мимы в трико и бородатый бард, а потом...
— Высс-тупааа-ет Людмила Васильева, танец с элементами акробатики!
Публика засвистела, кто-то заранее крикнул «Браво! Бис!». На сцену вышла девочка. Девушка. И Мишка понял, что пропал. Влюбился. Вот так сразу. Не то чтобы она была ослепительно красива, нет. Мишке больше нравились девчонки с формами, чтобы было на что посмотреть. А Людмила была худенькая и изящная. Такая большеглазая козочка. Русые волосы, скрученные в «дульку» на затылке. Грудка небольшая как у спортсменки, и длиннющие ноги. На ней был красный гимнастический купальник, смело открывающий бедра, а в руках полупрозрачный платок или просто отрез ткани. Мишка в этом не разбирался.
Он даже не слышал музыку — следил за каждым движением этой прелестной танцовщицы, забыв как дышать. А когда она в самом конце выступления улеглась на живот и, согнув ноги, притянула носочки к голове, Мишка вскочил вместе со всеми и отчаянно захлопал, отбивая ладони.
«Какие могут быть танцы? Нельзя ее упустить! Срочно надо познакомиться».
Откуда взялась в нем эта решительность, он и сам не понял. Знакомство с противоположным полом было его вечной проблемой. Он увидел ее уже в легком сарафане, выходящую за забор танцплощадки и кинулся следом.
«Что сказать? Привет, как дела? Давай знакомиться? Ты хорошо танцуешь? Черт, страшно, как-то...»
— Девушка! Подождите!
Но танцовщица никак не отреагировала. Шла себе, помахивая сумкой и даже не обернулась. Мишка догнал и снова за свое:
Вино Хоббитов. День шестой