юноша Евсей, уже оказывавший вам упомянутые ласки.
Кровь бросилась в лицо императрицы, и она замолчала. "Неужели этот человек успел развратить моего сына так же, как и своего племянника?" - подумала она - "О, Господи, Елисей! Неужели ты сделаешь это?".
Елисей, ни слова не говоря, пристроился у них в ногах. Матильда Фёдоровна почувствовала его тёплое дыхание в своей промежности. Она в панике смотрела, как губы сына прижимаются к её срамным губам, как он вдыхает запах её немытой вульвы, как его язык уже погружается в её, пробуя на вкус сок её возбуждения.
— Елисей! - простонала она в ужасе - Елисей, мальчик!
— Видите, как он любит вас, сударыня! Расслабьтесь и доверьтесь ему, - благодушно заметил Юродский.
Матильде пришло в голову, что он делает это не в первый раз. Были ещё какие-то женщины, которые возможно, и обучили его этому. Кто мог быть этой развратницей? Также она вспомнила рассказ Немидовой о том случае в яхт-клубе, когда её муж подобным образом наслаждался безродной девчонкой. И тут её осенило. Ну, конечно же, Немидова с её развратными гранцузскими романами! Это она, она. А кто обучил того юношу, племянника Юродского? Вполне возможно, что и она тоже...
Между тем, Матильда поплыла... Постыдные ласки её собственного сына невольно возбуждали ещё сильнее, чем в первый раз, когда её ублажал племянник Юродского. Каждое движение языка Елисея, словно огнём проходило по её сердцу. Ведь сын делал это для неё, и делал это от большой, немыслимой любви к ней. Возможно, он и научился этим безнравственным ласкам только для того, чтобы сделать ей приятное! Бедный мальчик, он настолько заброшен, что ищет любви, которой ему не достаёт. "Боже, я плохая мать!" - подумала императрица - "Я недодала сыну своей любви... И это выясняется только сейчас, при столь трагических обстоятельствах!". Она чувствовала нежность к сыну, и уже, не отвергая его необычных ласк, вполне отдалась сладостным чувствам, требующим продолжения, и это уловил её мучитель Юродский. Поняв, что женщина уже достаточно возбуждена Елисеем, Юродский ввёл в неё свой член. Фаллос комиссара вытеснил язык цесаревича из материнского лона.
— Ты Еська, лижи, лижи, ей приятно! - пропыхтел Юродский.
Перед самыми глазами Елисея, жилистый член сновал в вульве с тихим лижущим звуком, невольно отзывающимся стонами его матери. Он отыскал кончиком языка её похотничек, чтобы ритмичными движениями заставить её стонать ещё громче. Юношу возбуждало это жаркое соитие мужского и женского; невольно возникло у него представление о своём зачатии, которое происходило вот так же, он как бы участвовал в нём, ему хотелось этого. В то время как его рот обхватил орган матери вместе со внедрившемся в него пенисом, в то же время, его рука отыскала мошонку Юродского и ласкала его яички. Юноша с удовольствием ассистировал совокуплению матери с комиссаром. Юродский мычал и стонал от удовольствия. Затем его движения прекратились, и он вынул свой пенис.
— Давай, Еська, теперь ты. Хочу поглядеть, как ты мамку будешь любить.
Елисею даже не приходило в голову, что он может совокупиться с матерью. Ему хотелось просто прижаться к ней, как тогда, и чтобы её рука ласкала его. Обнажённый Елисей продвинулся и прижался к телу матери, разгорячённому любовным сношением с мужчиной. Он увидел её полные слёз и стыда глаза, которые он закрыл нежными поцелуями, и Матильда услышала вновь:
Как Яна стала рабыней и шлюхай