меня нет этого... Я без ничего. - Не бойся. Сегодня можно все. Давай... И она снова прикрыла глаза, голова ее слегка склонилась набок. И я стал давать. Я давал за все свои предыдущие неудачи на любовном фронте, я давал за свою ужасную низменную страсть к подглядыванию, я словно чувствовал, как она, эта зараза, уходит из меня, чтоб никогда уже не вернуться. Я давал со всей своей нерастраченной юношеской горячностью, я давал, давал, и дыхание наше стало шумным и жарким. Я давал и слышал ее тихие стоны, я давал, поражаясь точной слаженности наших движений. Я давал и чувствовал, что взлетаю на край, еще чуть-чуть и случится, то, что она разрешила. "Сегодня можно все". Бывают ли слова слаще? Особенно, если в первый раз. Я не знаю, какую я проживу жизнь. Длинную или короткую. Но если есть некто, кто управляет нашим разумом и чувствами, то я хотел бы попросить его только об одном - чтоб никогда не стерлись из моей памяти эти волшебные минуты моей первой близости с любимой девушкой. С моей женщиной. С той, с которой я стал мужчиной. Я почувствовал, что все - сейчас. Сейчас. И это началось. Остановиться было невозможно. Я выдыхал ей в ухо ужасные, стыдные слова: - Наташа! Я спускаю! Я спускаю! Я спускаю. Я спускаю... Любимая... О-о! Я бился в сладчайшей, невообразимой судороге. Я наполнял ее. Я попытался разобрать ее страстный шепот и услышал: - Я почувствовала! О, боже, я почувствовала. Ой, я чувствую! Ой, ой, ой... Ее тело вдруг стало, как стальная пружина, она выгнулась мне навстречу и мелко задрожала, груди ее стали такими твердыми, что я ощутил это рукой, она громко взвизгнула и впилась зубами в мое плечо, не впилась, а скорее просто уткнулась в него раскрытым ртом и тонкое, длинное "а-а-а-а" завершило ее и мое сладкое страдание. Она откинулась назад, а я, стараясь удерживаться на локтях, упал на нее. Никак не получалось дышать нормально. Тоже мне, спортсмен, подумал я про себя. Ее тело сотрясалось, как после рыданий. Я стал целовать ее щеки, я шептал ей, что люблю ее, что буду любить всегда, я спросил, хорошо ли ей было? Да, ответила она, всхлипывая. - Ты не жалеешь? - шепнул я ей. - Нет, я сама этого хотела, - ответила она с обескураживающей искренностью. - Со мной - хотела? - спросил я. - С тобой, с тобой, - она легко поцеловала меня в нос. - Люблю тебя, - повторил я в который раз за этот вечер. - И я тебя. Удивительно, но там, внизу, мой дружок, хотя и подрастерял почти весь свой задор, тем не менее не желал покидать гостеприимное пространство. Еще более удивительно оказалось то, что минут через десять, когда мы уже могли дышать спокойно и шептали друг другу всякие нежности, он, словно обидевшись, что о нем забыли, начал подниматься и быстро встал во весь рот. Там, где и был. Мы с Наташей посмотрели друг на друга удивленно. - Что это значит? - рассмеялась она. - Наверное, мы плохо полили нашу розочку. - А, по-моему, даже чересчур. - Нет, плохо, - я потихоньку задвигался. - Нет, хорошо. - Но можно еще лучше, - я увеличил темп. - Куда уж лучше... Я закрыл ее рот поцелуем. Она отвернулась в сторону и прошептала: - Пообещай мне. - Что? - мы уже двигались в унисон. - Ты такой умный, но недогадливый. Пообещай! - Что? Что? - Что мы
Не только девушки