исчезли. Эта сука заслуживает всего, что она получит за то, что она сделала с тобой. Затем ее лицо смягчилось:
— Но Маккензи, несмотря ни на что, твоя плоть и кровь. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить ее за то, что она сделала. Но ты можешь помочь ей пережить рак, который убил твою мать, разве ты не должен хотя бы попытаться?
Я посмотрел на нее и вздохнул.
— Это грязная игра, Мелоди, втягивать маму в это.
Она слегка покраснела, но пожала плечами:
— Возможно, мне не очень нравится Маккензи. Тот единственный раз, когда я разговаривала с ней по телефону, убедил меня в этом. Но это не значит, что я хочу видеть, как она чахнет и умирает.
— Обоснованное замечание. Хармони? Я посмотрел на свою вторую жену. Я так понимаю, ты согласна со своей сестрой?
Она кивнула:
— Да, детка, и ты должен сначала поговорить с Маккензи. В тот день у тебя было что-то вроде примирения с Кэрол вне суда, но никогда с Маккензи. Честно говоря, я не думаю, что у кого-то из вас была возможность поговорить.
Мы посидели несколько минут, ничего не сказав.
— Хорошо, девочки, не могли бы вы попросить ее выйти и посидеть со мной?
— Обе моих жены поцеловали меня, и я наблюдал, как покачиваются их сексуальные задницы, когда они входили в дом. Наконец я встал, допил остатки своего напитка, затем подтащил два стула к краю веранды, сел обратно и стал размышлять о том, что будет дальше, любуясь видом на задний двор.
Несколько минут спустя я услышал, как задняя дверь снова открылась, и позади меня раздались мягкие шаги, затем Маккензи села рядом со мной. Я оглянулся, и она протянула мне напиток.
— Кракен и кола, Мелоди, я думаю, это была она, сказала мне отдать это тебе. Она сказала, что твой бокал будет пустым.
Я взял его и поблагодарил ее. В руке у нее был сок.
— Ты не пьешь? – спросил я.
— Больше нет. Я не могу с лекарствами, которые принимаю. Однако, когда мне исполнилось восемнадцать, я начала пить ром с колой, как ты, хотя в основном пила Банди, так как не могла позволить себе Кракена.
Я фыркнул и оглянулся на сад:
— Ром, да?
Она вздохнула:
— Я знаю, это звучит оскорбительно после всего, что я тебе сделала, но я знала, что ты любишь ром, и хотя сначала я ненавидела вкус, я пила его, потому что, по-своему, я чувствовала, что, по крайней мере, одна часть меня была связана с тобой, когда я пила ром.
Я сделал глоток своего рома, наслаждаясь вкусом Кракена, она сделала глоток своего сока, и мы посидели в тишине. Это было неловко, но мы оба погрузились в свои мысли.
Я вышел из тупика:
— Так что ты изучаешь в университете? - спросил я.
Она подождала мгновение, прежде чем ответить.
— Мне пришлось отказаться от учёбы в этом году из-за графика лечения, но я получала степень по прикладной математике. Я надеялась получить работу, где занималась бы криптографией или моделированием данных в ИТ-сфере. Применения блокчейнов и подобных вещей.
Впервые за несколько лет я рассмеялся над тем, что она сказала, а не как упрек в том, что она сделала:
— Ты знаешь, я очень слабо представляю, что ты только что сказала.
Она рассмеялась в ответ. Её смех был неглубоким и сопровождался кашлем, который отдавался в ее груди так же, как и у мамы.
Она вопросительно посмотрела на меня. Затем она сделала глубокий вдох, как будто собиралась с духом.
— Я действительно все испортила, не так ли, папа?
Я поморщился от употребления ею термина «папа». Мое
Судьба