Краем глаза увидел бесшумно скользнувший в глубине коридора хозяйский халатик.
«Решила, что так будет лучше», - одобрительно подумал Большаков о деликатное поведении Ксении Александровне и доедая первое блюдо, попытался зациклится на моменте как он войдёт в гостиную и с кого там начнёт:
«Если не спят обе, то конечно же со Светки. Устроим для Клавдии маленькое представление... А если Клава спит, то для начала, каким-то образом помочь ей проснуться...»
К бутерброду с икрой, налил в стакан настоявшейся заварки и с наслаждением надкусил молодыми зубами французскую булку с алыми икринками на золотистой поверхности.
Сдобная булка, сливочное масло и красная икра создавали во рту клейкую массу с приятной солоноватостью. Скользили по языку, и нёбу давно забытой вкуснятиной.
«Н-да... От мужа припрятала... Для меня... В знак благодарности, - думал Большаков в очередной раз отмечая насколько удачно продолжается его краткосрочный отпуск. - Надо будет завтра, когда девчата уйдут по своим делам (ведь у них должны быть какие-то дела в городе), - отблагодарить Ксению Александровну по-особенному...»
Само собой, в голове тут же заветрелись варианты этой особенной благодарности...
...
Покончив с бутербродами, Борис допил крепкий, очень сладкий чай. Наполнил стакан разбавленным кипятком и пошёл в прихожую за своим чемоданчиком.
Банка с желтоватым порошком китайского происхождения лежала внутри чемоданчика тщательно завёрнутая в солдатское полотенце из вафельной ткани. Предстояло наконец впервые опробовать свойства порошка на себе.
Откровенно говоря, к этому эксперименту Большаков относился с известной опаской. Но молодая беспечность и наглядный пример прежнего хозяина порошка проводника Степановича вдохновляли на «подвиг».
Высыпав в заготовленную жидкость чайную ложку желтоватой смеси и тщательно размешав содержимое стакана, он, после некоторого колебания, с солдатской решимостью, выпил мутноватую смесь. Несколько минут прислушиваясь к внутренним ощущениям. Выразил это неопределённое состояние фривольно: - «Чёрт те что, а сверху бантик!»
Отправился в душ. Там оперативно освежился. Утёрся большим полотенцем висящем на рамке сушителя.
От мягкой ворсистой ткани ещё исходил запах шампуни, применённой при купании предыдущей посетительницей ванной - Ксении Александровны. С садистским удовольствием протёр им мошонку. Начал надевать трусы.
И вот здесь почувствовал, что «малыш» начал проявлять интерес к происходящему. Буквально на глазах, с половины шестого поднял открывшуюся залупу на без десяти двенадцать и отжал тугую резинку трусов заставляя отказаться от их применения.
«Работает!» - констатировал Большаков, велел заткнуться ликующим по такому поводу ипостасям, снял трусы, обмотался полотенцем и отправился в залу, не забыв мельком глянуть на дверь спальни, где возможно ещё не заснула его недавняя партнёрша. Полушутя «оправдался»:
— Извини, милая. «малыша» ждут другие девочки...
...
За плотно прикрытыми дверями гостиной, как и желалось, горел неяркий, но достаточного свечения ночник, чтобы наш рядовой мог без помех пробраться от двустворчатой двери к приготовленному на полу солдатскому ложу. На нём, поверх верхнего края лёгкой простыни, прикрывающей постель, увидел огромные, влажно-блестящие глаза «Мэрилин Мерло».
— Привет, - громко шепнул ей Борис. – Дождалась?
— Ага, - то ли хихикнула, то ли обрадованно подтвердила Светлана.
Эту уже состоявшуюся блядь, можно было драть без «конфетно-букетного» вступления. Тем более, что «малыш» того требовал.
— Как думаешь, Клава спит или претворяется? – спросил Борис, отбрасывая в сторону дивана скинутое с бёдер полотенце и сгребая с голой «Мэрилин» простыню.
— Не знаю. Когда я перебралась с дивана на твой матрац, она ещё ворочалась... Мы так долго говорили о тебе... - тем же шёпотом ответила жена старшего лейтенанта и тут же порадовалась на вертикальную стойку «малыша». - Ого, как стоит!
— Для тебя старается. Поворачивайся на живот и становись раком.
Настенька