Удовлетворённо хмыкнув, Большаков, в знак поощрения, двинул в истекающую соками манду своего твёрдого бойца.
Пока на половину, давая возможность жене казначея осознать, что полное погружение ещё надо заслужить.
— Думаешь она готова отдаться?
— Сто процентов... - ёрзала на горячем хуе «Мэрилин».
— Молодец. Заслужила, - похвалил сводницу Борис и вошёл по самые яйца, на что жена старшего лейтенанта Козленко отреагировала громким – ОХ!
Дальше пошло, как по маслу.
После первого слива, Светлана в позе «девяносто шесть» сосала причмокивая, а сделав проглот устроилась на Большакове сверху и пустилась вскачь, взлетая на солдатском хуе так высоко, на сколько позволял надувной матрац. При каждом взлёте громко охая, а при полёте вниз восторженно ахая:
— Ох, ах! Ох, ах! Ох, ах!..
И заключительное:
— Аааа....
...
При смене позиции на «офицерскую», когда ноги партнёрши лежат на плечах ебущего, Большаков протянул руку в сторону дивана и зацепил пальцами край одеяла. что прикрывало Клавдию и потянул на себя.
Одеяло оказалось зажато девичьими ногами. Борис дёрнул сильнее.
Ножки ночной скромницы лишились последней защиты, и фигурка скукоженной девушки оказалась полностью открытой.
«Спящая» жена укатившего на заработки искателя нефти, стала доступна жадному взгляду соблазнителя. Он ебал в жопу Светлану и одновременно разглядывал «бастионы» следующей давалки.
Светлая кожа, высокая грудь с задорно торчащими сосками, сильные стройные ноги легкоатлетки, круглые колени, упругое бедра, токая шея и маленькие ушки в которые он скоро начнёт нашёптывать жуткую похабщину. Но главное - красивое личико с чётким очертанием пухлых губ, что так и ждали шикарного минета. Одним словом – само совершенство, созданное для него – рядового шестой роты мотострелкового полка.
«Классный подарок этой ночи!» - сказал сам себе Большаков спуская в прямую кишку крякнувшей под напором солдатской булавы жены казначея.
...
То, что Клавдия уже не спала, а лишь притворялась, Большакову было, как пить дать, понятно. И то, что девушка подглядывала, тоже. Это было видно по вздрагивающим векам, и щелочке между густых ресниц, в которой, выдавая притворщицу, нет-нет да вспыхивали искорки отсвета ночного фонаря.
Святая простота! Затаившаяся ещё надеялась, что, если не двигаться, её примут за спящую (это при том, как грубо стянули с неё одеяло и то на каком близком расстоянии от неё ебут громогласно стонущую жену брата).
Всё это Клавдия не только видела, но не могла противится внутреннему возбуждению своего молодого тела. Это понимали и Светлана, и Борис, его ликующие ипостаси.
Ёбарю чужих жён доставляло удовольствие сознавать, что уж на эту, очередную добычу, ему не понадобятся какие-то «дипломатические» ухищрения. Молодая сучка, наверняка, потекла и отдастся на счёт раз, два. Достаточно лишь проявить посильную активность с «Мэрилин».
— А теперь в жопу, громко произнёс солдат. - Ты ведь это любишь?
— Обожаю... - промурлыкала супруга полкового казначея и, находясь в позиции «ноги на плечах партнёра», самолично переправила «малыша» из пизды в тугое очко.
— Она всё видит, - шепнул на ушко послушной сучке Большаков.
— Ага, - тем же макаром ответила та.
— Это нам и нужно...
Он надавил в центр ануса. Партнёрша ответила протяжным выдохом, сообщая партнёру свою готовность к анальному сексу.
Трахая эту шалаву, Большаков громко, словно в комнате кроме них никого не было вёл психологичную атаку на ушки прислушивающейся Клавы:
Мой горячо любимый брат (Часть 1)