гибко. Постепенно накал нашего диалога нарастал, поднимаясь к ещё неизведанным высотам. В какой-то момент, Софи сообщила:
— Я... Ахррр... Только не останавливайся. Только не останавливайся. .. Я... Ррррах!... Всё!... Всё!!... Всё-о-о!!!
Женщину, так застенчиво и сдержано начавшую наше соитие, корчило и закручивало в штопор. Обычно, тщательно подбиравшая фразы, Софи, выкрикивала совершенно неподобающие, для образованной и интеллигентной дамы, вещи.
— Пирси... Гад... Что ты творишь?... Ты убьёшь меня своим грёбаным членом... Я сейчас сдохну, как сука... У меня мозги сгорят... Я, блядь, описаюсь...
И она заскулила-завыла, как щенок, застрявший в заборе.
Снова наступил период релаксации.
Софи Фриман лежала закрыв глаза, тяжело вдыхала и, сделав губы трубочкой, долго выдыхала. А я ждал, когда партнёрша восстановится.
Она с трудом повернулась набок.
— Теперь понятно, почему они за тебя так держатся.
— Как ты? - поинтересовался я.
— Плохо. Влюбилась, как дура. Ещё осуждала Дебору и Вивиан. А сама...
Софи нахмурилась.
— Я сейчас не могла себя контролировать. Слушай, Фишер, ты ничего не подсыпаешь нам в еду?
Я посмотрел на неё осуждающе. Покрутил огорчённо головой.
У Софи вдруг округлились глаза. Она ахнула и закрыла рот рукой.
— Мы не предохранялись! Боже, боже. Что делать?!
— Если действительно забеременеешь - рожай.
— Нет. Я ещё не готова.
— Ну, тогда, придёт Вивиан, попроси у неё таблетку. Она много купила, но сейчас не пользуется.
Софи подскочила, прямо взлетела:
— Кролик!!
— Я выключил.
* * *
Ещё одна красивая, умная и сексуальная женщина вошла в нашу семью.
В конце июля я начал делать двухэтажную пристройку к дому, удлиняя коридор, из которого вели двери в две дополнительные спальни. Не сам, конечно, - нанимал строителей. А на первом этаже, под спальнями, устроил большую детскую комнату, для малышей, которую собирался наполнить игрушками.
Когда женщины меня спросили - зачем я это делаю. Я ответил:
— А вдруг ещё кто присоединится... Знаете, курочки мои, Барни Гарсия не поладил с законом и смотался в свою грёбанную Мексику. Где, собственно, ему и место. Но тут ведь осталась его жена - Тина Вити-Гарсия.
Деби, стоявшая рядом, отвесила мне подзатыльник.
— Всё никак не можешь успокоиться, кобелина.
Я почесал затылок и пробурчал:
— Хорошо, хоть Софи у нас руки не распускает.
И тут же получил затрещину от Софи.
— Если я молчу, это ещё не значит, что я всем довольна, оболтус.
Потом чмокнула меня в щёку.
— Не обижайся, это я любя.
А Дебора протянула ладошку:
— Подуй. Руку об твою деревянную голову отбила.
Джима, сына заключённого Кена Коука, я усыновил. Теперь он Джимми Фишер. Мы с ним, и с Хелен Фримен, построили хижину в развилке ветвей старого платана. А каждую субботу играем или в индейцев, или в пиратов. И я уже предложил Софи удочерить её дочь. Она пока думает.
Подарок на Новый Год