— Ну-ка, ну-ка... я что-то пропустил? Ты мне что-то не рассказала?
Жена стояла, глядя себе под ноги, поняв, что сказала лишнего, и надо что-то отвечать.
— Видела.
— Обалдеть! И кто тебе это показывал?
— Ну, у меня подружка есть, по художественному училищу. Через пол года, после того, как Ленку родила, я у неё лето гостила. Мама её помогала, парным молоком поила. Ты – далеко, а мне снова хотеться стало. Я себя пальчиками ласкала, а она заметила. Поговорили, и она рассказала, что сама после родов мучилась – хочется, а там – без дна и берегов, и ей одна местная бабка подсказала сходить на конюшню. Ещё сказала ей, что все деревенские бабы раньше грешили этим, после родов. И некоторое время, пока тепло было, она себя таким образом успокаивала.
— Понятно: и ты увидела, как она это делает, так?
— Ну, да.
— И она уговорила тебя попробовать.
Света вспыхнула до пунцового цвета лица и долго молчала, не решаясь ответить, а после – выдохнула с вполне серьёзным лицом:
— Мне этот разговор совсем не нравится.
Разговор оборвался, да и настрой для съёмок улетучился. Лицо жены сделалось напряжённым размышлениями. В молчании мы вернулись на пляж. Настроение у жены оказалось подпорченным до самого конца дня, и я мысленно ругал себя за свой длинный язык.
Уже стемнело. Мы в молчании неторопливо возвращались по дорожке, освещённой только лунным светом. Неожиданно жена, измученная своей тайной, взволнованно выпалила:
— Да. Ты не сердишься? Он был молоденький, он у него не сильно толстый был, просто, длинный!
Я понял, что это её ответ на мой вопрос про жеребца, и он у меня вызвал странную реакцию: я аж задохнулся от волнения, осознав факт того, что в такое хрупкое тельце моей любимой вторгалось монструозно огромное начало целого коня! Я догадывался о том, что ответ был бы положительным, но одно дело – предполагать или догадываться, и другое дело - знать наверняка, когда нет никакой надежды на отрицательный ответ. Но, чтобы не обижать любимую, раскрывшуюся передо мной в самом извращённом, что с ней было, я должен был уверить жену в том, что не осуждаю её за этот поступок ни на гран, и, оберегая её чувствительную душу, отозвался:
— Нет, не подумай, я не осуждаю, и не виню, просто, неожиданно как-то...
В доказательство сказанного, я нежно расцеловал лицо любимой. Она от этого испытала явное облегчение на душе, и несмело улыбнулась тому, что всё так мирно обернулось в поцелуи.
— И как, полегче-то стало? Удовольствие получила?
Воодушевлённая моим сочувствием и пониманием её тогдашнего состояния, Света, хоть и неловко ей было признаваться в постыдном, не стала врать.
— Ты про жеребца? Полегчало. И тогда, и, особенно теперь, когда последнюю тайну раскрыла тебе.
— И что, от этого женщины реально получают удовольствие? Ты хоть не зря сделала это? Тебе было сладко с ним?
Вновь Света вздыхает, но уже успокоено, как о забавном приключении говорит, отвечает мне с улыбкой:
— Не сразу. Первый раз даже больно было, а подружка сказала, что первый раз не считается, и так часто бывает.
— Так это был не один раз?
— Нет. Через неделю подружка уговорила меня снова попробовать. Ну, я подумала и решила, что, а чем я рискую, если один раз уже попыталась заниматься мастурбацией с живой игрушкой! Знаешь, я и теперь помню то своё отношение к этому, не как к извращённому сексу, а как к мастурбации живым предметом. Только потому я согласилась ещё раз пробовать. Да, приятно, но с ним - это было
Мечта, фантазия иль сон?