У меня было время немного осмотреться. Там были письма, я думаю, адресованные ей - она прижала их к стеклу на комоде. И было много фотографий - семейные фотографим, моментальные снимки, школьные фотографий Синтии всех возрастов. Что удивительно, на одном фото был и я: мы вместе играли с садовым шлангом на моем заднем дворе, может быть, в такой же летний день, как сегодня, но давным-давно. Мне было тогда не больше пяти или шести лет. На Синтии была только маленькая двоечка и, конечно же, эта ослепительная улыбка. Я положил фото обратно и подошел, чтобы взглянуть на противоположную стену. Она был сплошь увешан наградами, а в обрамлении ее нового диплома об окончании средней школы у нее были ленты с почетными грамотами и сертификаты за лучшее практически во всем, что только можно вообразить.
Я услышал, как остановилась вода в душе, сопровождаемая скрипом от поворота ручки крана, и вдруг понял, что на самом деле еще не начал толком готовиться. Уже первый выстрел, а что я, собственно говоря, собирался делать? Моя сумка все еще висела у меня на руке. Я положил ее на комод и приготовил камеру и штатив, раздвинув ножки и зафиксировав ручку. Вытащив из сумки свой экспонометр, начал ходить вокруг, измеряя освещенность со всех доступных ракурсов. Каким-то образом выполнение этих движений помогло мне успокоиться и вернуть меня к некоторому подобию нормальной жизни.
Затем дверь открылась, и все это исчезло. Невероятно! Там она стояла в дверном проеме, обернутая полотенцем вокруг головы. На мгновение она выглядела такой застенчивой, но потом улыбка вернулась на ее лицо. Я заметил ее глаза; они были темными, и впервые я мог быть уверен, что Синтия Митчелл нервничает.
— Я чувствую себя намного лучше, - сказала она, входя.
Наши взгляды на мгновение соприкоснулись, и тут же мы оба отвели глаза. Она подошла к туалетному столику, развернула полотенце и бросила его на кровать. Я завороженно наблюдал, как она взяла расческу, повернулась ко мне спиной, повернулась лицом к зеркалу и начала расчесывать волосы.
— Э-э, да, - откашлялся я. - Я так думаю, что придумал.
С каждым движением кисти вперед подол маленькой голубой ночнушки приподнимался, обнажая ее ноги и кружевную пару трусиков. Ткань верха была прозрачной, но не полностью прозрачной. Более темный цвет ее трусиков был хорошо виден, но сзади не было никаких следов лифчика. Внезапно я забыл, зачем я вообще здесь. Она смотрела на меня через зеркало.
— Эй, привет, - крикнула она. - Ты в порядке?
— О, да, - протянул я фразу. – Сейчас просто оставайся в таком состоянии…
Я шагнул за камеру.
— Хочу сделать это фото сзади, используя твое отражение в зеркале. Надеюсь, что будет не слишком вычурно.
Синт перестала расчесываться и оглянулась на меня.
— Ты хочешь, чтобы я держала расческу?
Даже несмотря на мою собственную нервозность, я почувствовал нотку беспокойства в ее голосе. Просто осознание того, что она тоже нервничала, помогло мне успокоиться.
— Да, лучше это использовать, - уверенно кивнул я в ответ.
Переместив штатив, я сбросил f–стоп и выдержку в соответствии с показаниями, которые я запомнил из своего экспонометра освещенности.
— Хорошо, держи это вот так. Но не смотри на меня. Смотри в зеркало и в сторону, как будто ты думаешь о чем-то, о чем-то красивом.
— Я так нервничаю, - сказала она. - Кажется, я ничего не могу придумать.
— Ты прекрасна и не беспокойся об этом. Просто слегка улыбнись мне. Да, вот так.
Новая жизнь