как на барный стул рядом с Ребеккой скользнула Уитни. Ее глаза были прикованы к экрану мобильного телефона Ребекки, и Ребекка что-то говорила ей. Затем обе посмотрели на меня, и глаза Уитни расширились.
«Гребаные технологии», - подумал я, беря стакан, чтобы приготовить еще один джин с тоником.
— Ты - адвокат Марк Робертс, - сказала Ребекка. - Очевидно, чертовски хороший. И был женат на дочери губернатора.
— И сын сенатора, - вставила Уитни, продолжая атаку.
— Так, что же сын сенатора, женатый на дочери губернатора, делает здесь в баре, вместо того чтобы заниматься юридической практикой в Теннесси? - спросила Ребекка, затем откинулась на спинку стула, ожидая моего ответа.
Мои губы сжались.
— Ну? - подтолкнула Уитни, когда стало ясно, что я не собираюсь отвечать.
Я переводил взгляд с одной на другую, не зная, стоит ли отвечать.
— Долгая история, - пробормотал я.
Ребекка подняла брови, а Уитни спросила:
— Твой брак развалился, и ты сбежал сюда?
— Что-то в этом роде.
— Они знают, где ты?
Я поколебался, потом покачал головой.
— Это довольно коварный поступок, тебе не кажется?
Не только слова, но и тон ее голоса. Резкий, ехидный и осуждающий. Глаза застлало красное. Я? Коварный? После всего дерьма, через которое меня заставили пройти моя семья и жена?
— Не знаю, - сказал я сквозь стиснутые зубы. - Хочешь рассказать мне все о своем разводе и о том, насколько ты была идеальной, а виноват во всем он?
Я почти пожалел об этом, еще до того, как слова слетели с моих губ. Уитни выглядела так, словно я ударил ее в солнечное сплетение. Ее рот приоткрылся, кожа побледнела, и она, казалось, была на грани слез.
Ребекка тоже была ошеломлена, ее глаза метались от Уитни ко мне, а затем снова к Уитни.
Ребекка достаточно оправилась, чтобы бросить на меня взгляд, способный испарить меня на месте. К счастью, я не отступил. Вместо этого я изо всех сил старался сдержать свой гнев. Всего через несколько секунд я повернулся к ним спиной и перешел на другую сторону бара, занятый уборкой грязных стаканов в раковину для мытья посуды.
Несколько минут спустя я увидел, как распахнулась дверь, и как они обе уходят. На этот раз стояка не было. Вместо этого мое размеренное дыхание было попыткой удержаться от того, чтобы не бросить что-нибудь и не убить какого-нибудь бедного придурка по другую сторону бара. Учитывая, что на другой стороне бара были в основном строители, я решил, что переживу первую брошенную бутылку не больше чем на двадцать секунд.
Через несколько минут кто-то позвал: «Эй», и я повернулся, чтобы посмотреть, кому нужно выпить.
— Ради всего святого, Марк, - сказал один из рабочих с кривой ухмылкой, - какого черта ты сделал это? Они были единственными симпатичными цыпочками во всем этом гребаном заведении.
Я попытался ухмыльнуться и пожать плечами, потерпел неудачу и сумел только выглядеть как безмозглый ушлепок, и обошел бар, чтобы освежить напитки.
Когда я добрался до недопитых стаканов, оставленных Ребеккой и Уитни, то чуть не смахнул салфетку, не увидев написанных слов:
Ты прав. Мне очень жаль.
Теперь я и впрямь чувствовал себя мудаком, о чем строители не дали мне забыть, когда я закончил свою смену и отправился домой.
***
Поздно вечером следующего дня я все еще был в панике, ожидая окончания своей смены, чтобы пойти домой и заползти куда-нибудь в нору. Я был вырван из своих мыслей в два тридцать, когда по стойке бара костяшками пальцев постучал Ферлин.
— Да?
— Давай, - сказал он. - Дебби присмотрит за баром, пока
Который год?