было за тридцать, независимая, умная, остроумная, в общем, замечательная. И все же, никогда не была замужем. Почему?
Это дало мне пищу для размышлений. Оно просто не давало мне покоя, и я не совсем понимал почему.
***
— Можно тебя спросить кое о чем? - спросил я Ферлина Фарго, протирая барную стойку после обеденного столпотворения.
— Валяй, - сказал он, не поднимая глаз от своей газеты.
— Ты в разводе, верно?
— Угу.
— На что похоже свидание для разведенного парня?
— Отстой.
— Почему?
Наконец, он оторвал взгляд от газеты и поджал губы, размышляя о том, почему свидания для одиночек - отстой.
— Дело вот в чем, - наконец, сказал он. - Я - и ты, если уж на то пошло - это не то, что мы вдруг снова стали холостяками, а доступный пул знакомств - это куча молодых, милых, невинных созданий. Тебе сколько? Тридцать?
— Тридцать два.
Он кивнул.
— Мне было тридцать шесть, но тоже достаточно близко. Проблема в том, что одинокие женщины в возрасте тридцати лет обычно представляют собой одно из двух: разведены или просто не подходят для брака.
— Не подходят для брака?
— Не желают выходить замуж. Или, если состоят в отношениях, они - ад на колесах, и никогда не приблизятся к браку, прежде чем тот рухнет и сгорит.
— Или у них есть проблемы даже с тем, чтобы иметь серьезные отношения, - добавил я. - Слишком независимы и просто не хотят ни к кому привязываться.
— Да, примерно так, - сказал он, отодвигая газету в сторону и наклоняясь ко мне. - Поэтому для тебя есть разведенные. Они - тоже та еще компания.
— Как так?
— Надо выяснить, почему они развелись. Были ли они транжирами? Слишком требовательными? Спали с кем попало?
— Здесь не всегда вина женщины, - заметил я. - Это может так же легко можно отнести и к их бывшим мужьям.
Он улыбнулся и кивнул.
— Вот именно, а это значит, что они будут очень подозрительными. Чем хуже был их брак... чем сильнее их муж облажался с ними... тем больше они склонны мазать каждого мужчину в тот же цвет.
Я поразмыслил над этим, а затем спросил:
— А почему развелись вы с Дениз?
Он печально покачал головой.
— Моя вина. Меня никогда не было рядом. Трудоголик.
— Тогда почему вы все еще встречаетесь?
— Любим друг друга. Она для меня единственная. И так будет всегда.
— А что насчет нее?
— Любит меня до смерти, но не может жить со мной. Не может жить со всеми этими ночами, когда я работаю до раннего утра, всеми выходными, когда я провожу дома четыре, может быть, пять часов, а потом опять ухожу. Так нельзя растить детей, нельзя жить в браке.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы, может быть, сократить работу?
Его улыбка стала несчастной.
— Прости, приятель, но я такой, какой есть. С таким же успехом можно просить леопарда сменить свои пятна. Этого не будет.
— А она знала об этом?
— Начиналось все не так, просто так закончилось.
— Но вы все еще проводите время вместе?
— Когда можем. Мы просто не остаемся женатыми.
— Очень жаль.
— Да, - сказал он, затем вздохнул. - Если бы только...
***
Я долго и упорно размышлял над тем, что сказал Ферлин. Недостаточно было просто избавиться от одной проблемы, чтобы столкнуться с целым рядом проблем, к которым я не был готов. Нет, я должен был хорошенько подумать о том, что будет после развода.
Возьмем, к примеру, Ребекку. На год или два старше меня, идеальная и все еще не замужем. Ни она, ни кто-либо другой никогда не намекали на каких-либо
Жаркая ночка.