но вернула его. Они снова делили постель, и не только ради того, чтобы спать.
Соглашение распалось, едва успев начаться.
– Мне необходимо уехать. Важная встреча, – сказала она.
– Мы обещали твоим дочерям, или ты забыла? – сердито ответил он.
– Джимми, постарайся понять – на карту поставлены жизни. Я вернусь до Рождества.
– А как же «Щелкунчик»? Ты хочешь, чтобы девочки смотрели его только в сопровождении отца. Я думал, мы создаем воспоминания, которые останутся у них на всю жизнь. Теперь они будут помнить только то, что там не было их матери.
– Давай, сваливай вину на меня. Я – плохая жена, а теперь еще и плохая мать. Ну, может, и так, но я буду спать спокойно, зная, что сделала все, что смогла, чтобы спасти каждую жизнь, которую могла.
Он мог лишь ворчать в ответ, как обиженный ребенок:
– Хоть бы раз ты поставила свою семью на первое место.
– Это несправедливо, и ты это знаешь. Слушай, я поеду с вами в Нью-Йорк. Могу сесть на самолет из аэропорта Кеннеди в субботу утром. Потом ты отведешь девочек на балет во второй половине дня, как и планировалось.
В четверг они действительно поехали на поезде. В пятницу провели рождественский шопинг с девочками. Мать и дочери покупали одежду, а отец пытался выглядеть заинтересованным. Излишне виноватая мать потакала своим дочерям. Они осмотрели Тайм Сквер и съели поздний ужин в домашнем итальянском ресторане. Вернувшись в отель, уложили девочек в одну двуспальную кровать, пока мама с папой готовились лечь в другую.
Было уже около одиннадцати, когда в номере зазвонил телефон. Симона уже спала, готовясь к утреннему отъезду.
– Привет, Джимми, это Кэрри, – сказал голос в трубке.
– Кэрри, какого черта?
– Черт, это правильно. У меня было чертовски трудное время, чтобы выследить тебя. Не самая лучшая идея отключать свой мобильный.
Проверив свой телефон, он сказал:
– Я не выключал – батарейка сдохла.
– Хорошо, мне бы не хотелось думать, что ты меня избегаешь, – с некоторым сарказмом сказала женщина, которую он избегал.
– Прости, это должно быть важно. Что тебе нужно?
– Нам нужна та услуга, которую ты должен губернатору, – сказала она.
Что-то в том, как она это сказала, заставило по его позвоночнику пробежать холодку.
– Ты все еще здесь? – спросила она.
– Да, что нужно.
– Мне нужно, чтобы в течение двадцати минут ты вышел из скромного отеля, в котором остановился.
– Куртку надевать? В эту поездку я взял с собой только спортивную куртку.
– Надевай пижаму, если нужно, но через двадцать минут будь на улице. За тобой заедет городской автомобиль «Линкольн». Прости, но я должна повесить трубку, – сказала она.
Отель был небольшим и имел двойное назначение. Половина здания была полностью занята жильцами, обслуживающими тех, кто работает в Нью-Йорке, но живет в других местах. Поздним вечером вестибюль был маленьким и тихим, в нем работал один-единственный сотрудник. Он был молод и удивительно бодр и весел для позднего вечера.
Он поприветствовал Джимми взмахом руки и веселой улыбкой:
– За дверью ждет машина, – сказал служащий.
Проходя через двери, невозможно было не заметить Lincoln Town Car, сидящий у обочины Западной 45-й улицы. Street, или крупного и грозного пожилого мужчину, опирающегося на крыло.
– Мистер О'Рейли? – спросил он.
– Да, – ответил Джимми.
– Я – Дон Плезант, специальный помощник губернатора, – сказал он, открывая заднюю дверь.
Проводив Джимми на заднее сиденье, Плезант занял место спереди рядом с водителем, и городской автомобиль быстро выехал на улицу – улицу, столь же многолюдную ближе к полуночи, как и большинство мест в полдень.
Как я стала шлюхой