— Слушайте, парни, вам вообще нравятся эти расфуфыренные бляди? - задал вопрос Лысый.
— Да норм, вроде, эти даже не силиконовые нигде, - ответил Седой.
— А тебе, Чёрный?
— Вживую - да. Молодые, сочные, ухоженные, а на фото - просто тупые самки, все на одно лицо, куча грима и фотошопа. Мне не понять, как на такое дрочат и подписываются миллионы.
— Ага, - согласился Лысый, - А помнишь ту, рыжую, номер тридцать какой-то, всё под лисичку в инсте косила, тупая овца?
— Конечно, помню. На фото - ангел во плоти, рыжая бестия, королева секса! А на деле - прыщавое костлявое уëбище с мерзким голосом и гнилыми зубами. Даже глаза оказались перекрашенными! Тьфу!
— Да, голосила она мерзко, как свинья резаная, особенно когда в очко её драли!
— А изо рта воняло, как у бомжа!
— Но, что характерно, покупатель был в восторге!
— Да хуй их поймёшь, молодёжь инстаграмную...
— Эх, вы, старпëры! - в шутку заметил Вова, - Вам уже не милф ебать надо, вам на "грэнни" надо переходить!
— Да пошёл ты, пиздюк! - хохотнул Артём и без злобы, но чувствительно ударил парня по плечу.
А Вова всё не мог успокоиться:
— И, ха-ха-ха! чтобы с пëздами волосатыми! Аха-ха! И чтобы с сиськами дряблыми! Зато, бля, натурэль! Ха-ха-ха!!! Ой, блядь, не могу!!!
— Да завали ты уже ебало, молокосос! Ха-ха-ха!
Нет, никто ни на кого не обиделся. Все понимали шутки и продолжали пить пиво и хрустеть гренками.
Спустя некоторое время Никто вновь ввело наших пленниц в основной зал для тренировок. На обеих были лакированные туфли на шпильках, чулки, пояс, ошейник, ободок с ушками, а из задниц торчали конские хвосты. На Олëне, которой мы дали кличку Вороная, всё это было чëрного цвета, а на Карине-Анаконде - персикового. Помытые, промытые, размятые, смазанные, напомаженные и накрашенные, выглядели они просто потрясающе сексуально! Руки были скованы наручниками спереди, а рты заняты резиновыми шариками.
— Девочки мои, - приветствовал их я, - сейчас вам предстоит испытать то, что я сам никогда не хотел бы испытывать. Но так надо для вашего же блага. Чтобы вы знали, что Это - лишь малая толика того, что будет с вами в случае непослушания.
Глаза обеих рабынь, а особенно - Олëны, наполнились неподдельным ужасом. Ничего, переживут, кобылы здоровые.
— Парни, помогите зафиксировать наших гостий.
Никита спустил два крюка в метре друг от друга, мы подвесили рабынь на них за цепи наручников и приподняли чуть выше уровня пола. Ноги связали в районе щиколоток, широко развели и привязали к кольцам в полу. Для пущего эффекта разместили пленниц лицом к лицу.
Я взял одну пару проводов, увенчанную металлическими крокодильчиками и прицепил их к соскам трепыхающейся и мычащей Карины. Потом повторил процедуру с дрожащей от предвкушения боли Олëной. Взял в руки пульт и выкрутил на малый ток.
Вороная закрутилась изо всех сил, заставляя наручники и веревки лишь сильнее врезаться в ее тело, лишний раз напоминая о ее полной беспомощности. Я знал, что боль от зажимов, охватившая кончики ее грудей была довольно сильной, но понимал, что до настоящей боли было еще далеко. Это была лишь демонстрация возможностей, а заодно - хороший видеоматериал. Особенно - даже не реакция самой жертвы, а глаза её напарницы по несчастью. Карина-Анаконда догадывалась, что её ждёт подобное. И, словно в подтверждение ее догадки, господин Седой щелкнул выключателем и пыточную заполнили дикий крики несчастной сквозь кляп. Красивое тело молодой женщины выгнулось дугой, ноги пустились в пляс, насколько позволяли вдетые в пол металлические кольца, а вытаращенные глаза чуть не вылезли из орбит.
Чай втроём. Трилогия. Рассказ третий "Андрей"