Когда я наполнил в первый раз ее широкое влагалище молодой спермой, я вдруг понял на подсознательном уровне, что мы не одни, что совсем рядом кто-то стоит и смотрит, как из моего опадающего члена капает детородная жидкость на белые половые доски. И этим кем-то была Лида!
— Я тоже хочу! – просто сказала Лида, скидывая с себя одежду.
Она встала рядом с раскоряченной Агафьей Тихоновной, уперлась руками в край кровати и прогнула, как мартовская кошка спину. Я возликовал, и он возликовал, я встал с кровати, куда прилег минутку отдохнуть, и он встал. Это я о члене. Но я не стал торопиться. Презервативы остались в школе, и я пошел к умывальнику и промыл своего первопроходца, что произвело на него дополнительный вдохновляющий эффект.
Я успел напомнить Лиде, что она – полноценная женщина, и тут же помог получить Агафье Тихоновне свою обычную норму – два спуска внутрь. И они обе были довольны. А я особенно.
А потом для подкрепления ослабевших сил мы выпили по рюмочке клюквенной настойки и повторили заход еще раз. Затем повалились на широченную постель Агафьи Тихоновны и крепко уснули. А снег все падал и больше не таял. В том году зима началась в ноябре...
«Вот тебе и раз – выпал снег. Радуется глаз белизне. Лейкопластырь бел на окне. Утро вроде бы...».
Мы продолжали гулять вдоль Нары, но уже не вдвоем, а втроем. Я купил Лиде в секс-шопе теплые колготки-чулки, а у Агафьи Тихоновны такие чулки были, только с поясом. Мы с Лидой нарочно шли быстрым шагом, и наша хозяйка не успевала, и мы ее ждали в ложбине у березы, которой кто-то отпилил нижние ветки, и Лида держалась за обрубки, как за ручки, пока я брал ее сзади. А когда Агафья Тихоновна, кряхтя, сопя и ругаясь сквозь зубы, нас нагоняла, а я уже был готов кончить, и хозяйка Лиду заменяла.
На радостях Агафья Тихоновна подарила мне старые карманные часы своего покойного мужа, которые заводились ключом. Я отнес их часовщику, он их почистил, и они пошли. Оставалось как-то приобрести какой-нибудь мобильный телефон. И еще одна радость получилась в нашей импровизированной семье: от наших скачек и прогулок Агафья Тихоновна похудела, а Лида заметно округлилась, что обеим пошло только на пользу.
В этот день утро выдалось ясное, но морозное. Солнце наискось светило в окно, бросая на половицы от переплетов крестообразные тени. Агафья Тихоновна совсем недавно ушла по магазинам, и мы решили позабавиться. Сначала мы просто бегали друг за другом по нашей летней половине, нагишом, разумеется. Лида мне охотно поддавалась и отдавалась и, если я ее ловил у лежака, то падала поперек и поднимала ноги, свои стройные ножки. «Только один раз! – говорила она. – Иначе не считается». Я ей вставлял и тут же выходил назад. А если она меня ловила, то становилась «раком» возле лавки, на которой я спал, и смотрела в окно. Она вообще любила смотреть в окно во время этого дела. Когда мы наигрались и набегались, и мне совсем стало невтерпеж, Лида сказала строго: «Презик давай!» и сама раскатала тонкими пальцами прохладный колпачок на моем горячем члене. И мы сделали это по-настоящему, она – стоя «раком» возле моей лежанки и глядя в окно на сверкающий снег, а я, держа ее за плечи и всаживая сильно, глубоко и быстро. Когда я уже кончал, рыча и заывая, Лида сказала: «Ой, люди идут! Да какие здоровенные!». И тут, закрывая солнце, к окну приникло чье-то широкое лицо, которое басовито сказало:
Пот