посадят в тюрьму, и на то, что я явно не представляю опасности для бегства. Меня отпустили под залог в 2 000 000 долларов наличными и заставили отдать паспорт, но без наручного монитора.
Когда я вернулся в офис Ральфа, чуть более чем за два часа мы выработали нашу стратегию. Закончив, мы ухмылялись. Он немедленно попросил своего технического эксперта просмотреть DVD с моим алиби, который я ему дал, мы поместили соответствующие сцены с моих домашних камер во время полицейского обыска в легко отображаемый формат, и Ральф начал связываться со свидетелями алиби, чтобы сказать им, чтобы они как можно меньше сотрудничали с полицией. Однако первое, что сделал Ральф, – это подал в суд уведомление о том, что мы пользуемся своим правом по закону штата и местным правилам на проведение судебного процесса в течение девяноста дней после моего ареста, что было бесконечно быстрее, чем привыкли прокурор и суд. Большинство обвиняемых по уголовным делам – особенно если они выпущены под залог – хотят затянуть процесс как можно дольше.
Также, в отличие от большинства обвиняемых, я не избегал СМИ. Давал интервью каждому репортеру, который просил об этом, радио, телевидению, газетам, социальным сетям, чему угодно. В каждом интервью я называл окружного прокурора олухом, который некомпетентен и на следующих выборах должен быть смещен, а полицейских детективов, ведущих мое дело, – коррумпированными и неэффективными (в то же время восхваляя остальных полицейских). Я точно знаю, что разозлил многих – таково было мое намерение.
***
Прокурор назначил ведущей по этому делу женщину-прокурора Сюзанну Карни. Она была молода, но уже опытна, хотя только что перевелась в его офис из более крупного города после грязного развода, о котором я узнал, найдя ее в Интернете. Ей было всего тридцать – лишь на год больше чем мне – и, судя по фотографиям, она была просто сногсшибательна.
Несмотря на то, что она была явно умна и компетентна, менее девяноста дней на подготовку дела – когда у нее были и другие обязанности, и она находилась в новой для себя рабочей обстановке – было для нее очень тяжело. Поэтому, после того как дело находилось у нее около двух недель, она попросила провести конференцию с Ральфом и со мной по признанию вины. Мы согласились только потому, что я хотел с ней встретиться.
Мы пришли к ней в офис, где она ждала с двумя помощниками прокурора, Бенсоном, Уотсоном и привлекательной, хотя и странно одетой молодой женщиной, чья должность была мне неизвестна и которую нам не представили. Мы с Ральфом были вежливы, но говорили мало.
Карни перечислила основные моменты своего дела. Орудие убийства – пистолет калибра 380 – было найдено в моем доме во время обыска и положительно идентифицировано баллистиками, а также на нем обнаружена моя ДНК; видеозапись моего алиби обрывается в 13:50, что дает мне достаточно времени для совершения убийства к 15:00, по мнению судмедэксперта, я имел сильный мотив, потому что у Сидли и Эшли был роман, и избавиться от нее было дешевле, чем развестись с ней; и моя история ссор с Сидли в прошлом, где, как она утверждала, Сидли одержала верх надо мной (это явно неправда, но источником этой информации был мой друг, который, хотя и не лгал, но неправильно сообщил об этом). Однако, благодаря своему великодушию, она согласилась признать меня виновным в непредумышленном убийстве первой степени с получением восьми-пятнадцати лет тюрьмы.
Как и было заранее оговорено, во время ее выступления мы с Ральфом просто улыбались – похоже, это нервировало всех с ее стороны. Когда она закончила,
А. Л. посвящается или секс в аудитории