— Вот так это должно было быть, - подхожу к тарелке и ногой подталкиваю к кровати. Когда направляюсь к лестнице, всё ещё слышу её тяжёлое дыхание.
~~~
Утром спускаюсь в подвал без завтрака. Тильда уже привычно ждёт моего появления. Сразу замечает, что я прибыл с пустыми руками. Взгляд её озадачен.
— Вставай, - говорю я.
Без лишних вопросов она подчиняется. Опускаюсь на одно колено и нахожу ключом замочную скважину железных кандалов, поворачиваю несколько раз пока не раздаётся щелчок. Оковы со стуком падают на бетонный пол. Её нога теперь на свободе. Встаю в полный рост и приказываю ей:
— Иди давай. Вперёд шагай.
Тильда удивлённо смотрит на меня, но снова выполняет требование. Я следую за ней на расстоянии вытянутой руки. Её босые ноги легко ступают по ступенькам. Впервые ей выпадает честь оказаться в самом доме. Когда мы поднимаемся наверх, в очередной раз предупреждаю, что бежать смысла нет, и если она сделает это, ей будет только худо. Однако на мои слова она никак не отвечает, потому что всё время, как заворожённая, смотрит в сторону окна, где янтарём светит восходящее солнце.
Отвожу рабыню в ванную комнату, которая находится на втором этаже, и велю принять душ. Сам никуда не ухожу. Стою в стороне и смотрю, как на неё падают струи чистой воды. Мне нравится видеть её такой - мокрой.
— Вы так и будете смотреть? - недовольно спрашивает она.
А я ей:
— А что, хочешь, что бы я присоединился?
Она не отвечает, лишь намыливает сиськи и остальные части тела. Использует мой шампунь для мытья волос. Когда она смывает с себя всю пену и закрывает кран, протягиваю ей полотенце. Первым делом она вытирает волосы, шею, плечи, грудь... Бросаю перед ней тапочки, чтобы босиком не ходила, и из личного гардероба выделяю ей свой старый вязанный свитер пепельного цвета. Она облачается в тёплую одежду, которая закрывает тело до середины бёдер.
Затем мы спускаемся в кухню, где я заранее приготовил завтрак. Тильда усаживается за стол. Я наливаю ей чашку горячего кофе, а сам сажусь на стул напротив неё. Так мы и сидим какое-то время. Потом говорю, что она может поесть. А она смотрит на меня и спрашивает:
— В чём подвох?
— Никакого подвоха, - уверяю я её.
— Я вам не верю. Наверняка потом заставите за это делать всякие гнусности.
— Заставить, может, и заставлю. Но сейчас я просто хочу извиниться за вчерашнее, - говорю я. - Мне не следовало так поступать, хоть ты и моя рабыня. - От последнего моего слова её слегка передёргивает. - Так что вот так, я извиняюсь. Но если тебе не нравится завтрак, можешь вернуться в подвал. Я потом занесу тебе чего-нибудь поесть.
Вдруг она мотает головой.
— Я принимаю извинения. Вам действительно не следовало совать свои пальцы... Вы сделали мне больно.
— Понимаю.
— Не понимаете, и вряд ли поймёте.
— Кофе стынет, - говорю я ей тогда.
И Тильда тянется к дымящейся чашке. Вдыхает аромат напитка и делает первый глоток; с неё плеч будто камни спадают. Взгляд оживает. Затем она надкусывает тост, который нещадно хрустит во рту. Пробует чечевицу и вновь смотрит на меня.
— Я бы могла сама себе готовить, - предлагает Тильда.
— Моя стрепня тебе не по душе?
— Неплохо. Но я могла бы готовить себе сама.
— Хочешь сказать, что бы я перенёс кухню в подвал ради твоих хотелок?
Она продолжает кушать и говорить одновременно:
— Может быть. Но есть вариант лучше - не запирать меня больше в подвале.
— Что, разок понежила своё тело в воде и уже ставим условия? Или
Что такое "Омораси"