Планы на завтрашний день были составлены. Однако до конца этого у мамы всё ещё было время на отработку некоторых вещей. В итоге, к концу дня она отработала для себя белую рабочую блузку, заданием для которой было дать измять и измучить свою грудь, пока каждый вдоволь ей не насладиться. Её парни, мягко говоря, не пожалели, шлёпали, хлестали и оттягивали соски до тех пор, пока мамина грудь не покраснела и даже не начала болеть. Отработала она также и ботинки. Заданием для их получения было расцеловывание ног парней и вымаливание пары обуви для себя. В тот день мама и так была унижена до максимума и потому подобное задание выглядело будто бы даже не солидно. Она, понятное дело, с трудом, но буквально за час расцеловала все ноги и с заслуженным позором получила своё право носить ботинки. Последним отработанным в тот день элементом была кофта. Всё-таки на дворе уже было не лето. Правда, это никак не вязалось с тем, что у мамы по факту не было ни штанов, ни трусов, но оттого было даже веселее слышать издевательские слова главного о том, что маме нужно теплее одеваться. Отработка кофты была одной из самых простых. Время было уже к вечеру, и все, особенно мама, знатно устали. Поэтому парни поручили ей приготовление ужина. Где-то часа за полтора или два мама, постоянно отвлекаясь на пристававших к ней пацанов, всё-таки приготовила ужин. Ей самой есть пришлось конечно же на полу. «Наверное, по кайфу есть на полу ужин, который ты сама же и приготовила. Наслаждайся. Приятного аппетита, униженка», - в тот момент думал я, наблюдая за орудующей вилкой в своей тарелке мамой. К тому моменту мама всё ещё не могла полностью морально отойти от испытанного сегодня позора. К тому же, сверху накатывала усталость и мысли о завтрашнем дне, поэтому своё внимание на унизительной трапезе она практически не концентрировала.
После ужина еду в желудке мама плотно полировала спермой. Перед своим уходом парни заставили сделать им несколько смачных отсосов и лишь после этого они ушли, оставив маме тот самый наушник для завтрашнего дня. Наушник был такой, какой порой используют плохо подготовленные студенты на экзаменах, маленький и почти невидимый в ухе.
Как только они ушли, мама пошла в душ. Вымывшись, она убрала тарелки, оставленные парнями на кухне, после поменяла помятое и испачканное спермой белье в своей спальне и, уже до этого будучи сильно утомленной, легла спать.
Со своим приходом я решил сильно не затягивать. Где-то часам к 10 утра следующего дня я был одет. Главный с ещё несколькими парнями пришли в квартиру с мониторами, в которой я обитал уже продолжительное время. Перед уходом, я попросил обратить внимание на составленный мной список заданий для мамы, мол, может какие-то пригодятся, а так же попросил наушник для себя, чтобы быть в курсе происходящего и знать, какое задание даётся маме в тот или иной момент.
Пока я только собирался выходить, мама к тому моменту уже давно проснулась. С раннего утра она, надев отработанные лифчик, носки и халат, мыла полы, убиралась и вообще приводила квартиру в порядок, превращая её из тюрьмы для шлюхи на привязи у подростков, в ту самую квартиру, какой я её запомнил до ухода.
Однако, даже встав пораньше, она не успела полностью закончить уборку, как я уже открывал ключом входную дверь. Когда я вошел в коридор, мама, оставив швабру в той комнате, в которой убиралась, вышла встречать меня. На долю секунды я заметил её тревожный взгляд,
Шантаж мамы