шторы, он понял, что ощущение смерти было не более чем настигающими его событиями двух последних дней. Он застонал, соскальзывая с кровати и садясь на пол. Его ноги подкашивались, мышцы сопротивлялись попыткам встать. С раскалывающейся головой он побрел в ванную, прислонившись к раковине.
— Ты ужасно чувствуешь себя, не так ли? — Голова и плечи Найи были видны в ванне, ее тело волшебным образом было скрыто в трех дюймах воды.
— Да. Чувствую себя так, будто у меня грипп. — Майк снял трусы, осматривая свое тело в зеркале. Крошечные порезы уже зажили, но синяк на бедре стал больше и принял безобразный желтый оттенок. На его бедрах появилось еще несколько синяков, а мышцы живота болели от вчерашней ночной активности. — Можно наполнить эту штуку горячей водой?
Найя исчезла, а ванна быстро наполнилась дымящейся жидкостью. Майк залез внутрь, и улегся на спину, пока ванна наполнялась. Уровень воды поднялся, и в ванне снова появилась Найя. Его затылок находился между ее грудей, ее тело действовало как гигантская подушка для ванны. Майк закрыл глаза, Найя нежно провела руками по его плечам и ребрам.
— Что тебе нужно от меня, любовник? — спросила Найя, блуждая руками по его телу.
— Просто продолжай в том же духе. Это очень приятно. — Голова Майка раскалывалась, его шея и плечи были чертовски напряжены. Он вспомнил события вчерашнего дня. — Пожалуйста, скажи мне, что вчерашний день был исключением?
— Прости, что?
— Ну, Я был атакован Мандрагорой, чуть не сьеден Мандрагорой, спасен горгульей, трахнут горгульей, чуть не испепелен огненным элементалем, потом я помирился с Сесилией, трахнул ее и пришел сюда, чтобы сыграть в оргазмический волейбол с тобой. — Майк поднял руку, осматривая царапины. — Начнем с того, что все это неправдоподобно. Совсем. Как так случилось что все это произошло за один день?
— Ты становишься раздраженным, — пробормотала Найя, поглаживая поверхность воды. Тысячи вибрирующих пальцев под водой находили больные места на теле Майка, и мягко надавливали на них. —Твоему телу нужен отдых, если ты собираетесь поправиться.
— Дерьмо. Это больно, но в то же время приятно. — Майк опустил руку, изо всех сил пытаясь расслабиться. — А если серьезно. Каждый день Эмили был таким тяжелым?
— Нет. У нее было несколько плохих дней в начале, насколько я помню. А потом случился очень очень плохой день, который и стал причиной ее замкнутости.
— Расскажи мне больше. И продолжай в том же духе. — Майк вздохнул, прижимаясь к телу Найи. Водяные пальцы изогнулись под ним, и он почувствовал, как напряженные мышцы расслабляются. — Мне любопытно узнать, была ли она такой же большой неудачницей, как и я.
— Я могу сделать еще лучше. — Найя провела пальцами по вискам Майка. — Как насчет того, чтобы показать тебе?
— Подожди, что...
Эмили соскользнула с кровати, ее белая ночная рубашка ползла вверх по бедрам, обнажая под ней бледно-голубые трусики. Она потянулась и золотые кудри хаотично разметались по ее плечам. Птицы снаружи пели друг другу песни о любви, а ее окно было открыто, увитое лозами, на которых проросли красивые цветы.
— Доброе утро, моя дорогая. — Эмили подняла одну лиану с подоконника, и нежно поцеловала ее зеленую мякоть. Мандрагора вздрогнула от восторга, а в ответ распустились еще несколько бутонов. — Я спущусь и навещу тебя позже, мой сладкий горошек. — Лианы, довольные тем, что Эмили встала, удалились, тихо закрыв за собой окно. Эмили сняла ночную рубашку, потрогала грудь, и пошла в ванную, чтобы пописать, стягивая трусики и оставляя их на полу.
Летняя ласка