Жизнь требует... а Бен – всего лишь человек, беспомощный перед ее холодным лицом.
***
Барбара прислонилась к косяку, любуясь видом нового бассейна Синтии, расположенного сбоку от нового дома, в новом престижном районе, куда семья ее лучшей подруги переехала всего пару недель назад. Она слышала, как за ее спиной переговариваются другие гости новоселья, но именно шум и вид двух ее дочерей, плескавшихся со своими друзьями, привлекли ее внимание и приковывали его.
Они веселы и счастливы, и вид этих лиц – очертания носов и ртов, которые были так хорошо знакомы, – начал обратный отсчет для слез, которые также, к сожалению, были очень знакомы ей в последнее время.
– Это мило, они милые... но ты хочешь вернуться внутрь? – Барбара почувствовала на своем плече руку Синтии еще до того, как прозвучал вопрос. – Много людей, тоже приятных, хотели бы поговорить с тобой. Наверстать упущенное.
– Пауза.
– Узнать новости об отшельнице.
Это была шутка, и Барбара это знала. Тем не менее, она вдруг с ошеломляющей остротой почувствовала обиду на свою подругу. К счастью, та появилась на мгновение и так же быстро исчезла, когда восстановилось здравомыслие. Улыбнувшись лишь частично, она ласково похлопала женщину по руке.
– Брр, люди – отстой. – Она повернулась, чтобы увидеть лицо своей подруги. – Мы все худшие.
Синтия усмехнулась.
– Пара маленьких девочек может разрушить эту теорию.
– Неа. Они не люди, они – ангелы.
Ухмылка Барб была удручающе едкой.
– Я – человек, и знаешь, что я сделала? Я бессовестно использовала их. Даже не колеблясь.
Синтия нахмурилась, искренне смутившись, а Барб беззлобно рассмеялась.
– Прошло шесть месяцев, с тех пор как... – Она вздохнула. – С тех пор, как он ушел.
Она поморщилась, но справилась с этим.
– И с первого же дня, как я девочки вернулись, после того как провели время в его новом доме, я расспрашивала их о том, что с ним происходит. Черт, я была так неискушенна, что через пару недель даже мои невинные маленькие херувимчики поняли, о чем я спрашивала на самом деле.
– И о чем же...?
– Встречался ли он с кем-то еще.
Барбара начала играть с прядью своих огненных волос, внезапно расстроившись, хотя они с Синтией были ближе чем сестры.
– Я знаю, Бен не таков. Мы не разведены, и он... – Она остановилась. Неужели она действительно собиралась сказать, что в нем нет этого, хотя точно знала, что это ложь? Неужели она уже отступила назад в фантазии?
– Он... для этого глубже, – попыталась закончить за нее Синтия, и Барбара просто позволила ей. Нет необходимости бесполезно выплескивать все это. Бен глубок, но умеет рационализировать неглубокие порывы. Они оба таковы, теперь она это знает. Единственный реальный вопрос заключался в том, перенял ли один из них эту черту от другого, или они развили эту маленькую дрянную причуду одновременно за два десятилетия совместной жизни.
Нет. Главный вопрос заключался в том, имеет ли это уже какое-то значение?
– В любом случае, девочки не пытались ничего от меня скрыть, – продолжила Барбара, подавляя свою меланхолию, чтобы иметь возможность поговорить со своей подругой по-настоящему. – В течение, я думаю, пяти или около того из последних шести месяцев, они без проблем говорили, что их отец довольно много времени проводит в одиночестве. Теперь, ну, проявился недостаток практики во лжи, и они перестали отвечать на этот конкретный вопрос. Просто говорят, что Бен... отвлекается.
– Барби... Я не знаю, что сказать. – Рука Синтии сжалась на ее руке.
Барбара хотела погладить ее снова, но обнаружила, что та не хочет ее отпускать, и взяла ее в свою, чтобы
жена друга