– Думаю, я поняла. Место, где – только мы. Где мы должны жить без чьего-либо вмешательства. – Она улыбнулась. – Испытание.
– Синтия возьмет девочек. – Бен потер затылок. – После того как я увидел их в бассейне, когда пришел... Думаю, настоящей проблемой будет вытащить их отсюда, когда мы вернемся.
– Нас будет двое, чтобы сделать это. Не сомневаюсь. – Барбара поглаживала его грудь, но не в сексуальном смысле, а с потребностью. Потребностью снова почувствовать его. Знать, что он настоящий и с ней.
– Когда мы уезжаем?
Бен поцеловал ее в макушку.
– Не могу насытиться твоей смелостью.
– Я живу ради твоей уверенности. – Она поцеловала его подбородок.
– Ненавижу твое хихиканье.
– Ненавижу эту родинку на твоем лбу.
– Когда ты целуешь меня, мой член каждый раз твердеет. А когда пытаешься проявить изобретательность, я знаю, что мне, вероятно, придется неделю после этого массировать твое эго.
– Каждый раз, когда ты произносишь слово «член», я кривлюсь. И каждый раз, когда проявляешь изобретательность, я потом неделю парю в воздухе.
Бен поднял подбородок жены вверх.
– Однажды я снова стану нетерпеливым болваном. Наверное, скоро, хочу я того или нет.
Барбара перевернулась и устроилась на коленях мужа.
– А я стану забывчивой идиоткой и буду продолжать быть ею до тех пор, пока не наступит момент, когда мне следует поумнеть.
Когда его губы врезались в ее губы, каждая из них растаяла. Они целовались как на первом свидании, десятилетия назад, в течение хороших – очень хороших – десяти минут. Затем, в три раза дольше, они... ломали новый диван мужа Синтии. Если Барбара чувствовала себя виноватой за это, что ж, к тому моменту это было лишь еще одним пунктом в списке.
После, растрепанные и в основном раздетые, Бен и Барбара посмотрели друг на друга, и он был единственным, кто разрушил заклинание, хотя по иронии судьбы и углубил магию.
– Я ненавижу в тебе все, что достойно ненависти, моя любимая невеста. К счастью для меня, я думаю, что скоро узнаю, что то, что я могу любить в тебе, я имею в виду настоящее, истинное, что я собираюсь открыть, похоронят остальное чертовски глубоко.
ОН мой на веки!