по этому поводу и могу с уверенностью сказать, что лучше, чем марихуана ничто не приводит человека в подобающий вид после застолья. - говорила мне тётя Лида, сидящая рядом.
Пузатая директриса, держа мундштук от кальяна у себя во рту, затягиваясь лёгким наркотиком, блаженно прикрыла глаза, выпуская дым из носа и чувственных губ.
Она сидела возле меня голая, как и все, и широко раздвинув ляжки. Я видел, как из створок отвисших половых губ у матери Иришки вытекал сок или выделения, и они образовали под ней небольшую лужицу.
Моя будущая тёща была гиперсексуальна и хотела всегда и везде. Что в определенной степени уже напрягало.
Сейчас я в большей степени желал свою мать, особенно после увиденного мной в прихожей, когда она, словно шлюха сидела на тумбочке с задранными кверху ногами, отдаваясь мужу своей подруги.
— Я с вами полностью согласен, мама. У меня не только перестала болеть голова, но и появилось желание любить женщин. - ответил я матери Иры, в очередной раз назвав ее мамой, чем растрогал до глубины души эту, в принципе, милую женщину.
Тёща сама вставила мундштук от кальяна мне в рот и проследила, чтобы я хорошо затянулся и на несколько секунд улетел в мир сладких грёз.
— Лида, не трогай Костю. Ему пора наколку делать и становиться членом нашей семьи. А он ещё не переспал со своей матерью. Она единственная среди нас, в чьи дырки не входил его член. По нашим правилам это не порядок. Так не должно быть. Давай, Наташа, исправляй ситуацию. - раздался голос бабы Гали с противоположной стороны.
Она увидела, что её очкастая дочка было полезла ко мне и уже схватилась рукой за член, а он стоял колом после выкуренной анаши.
Да и вообще у меня был обычный утренний стояк, усиленный состоянием похмелья.
— Я бы и вчера ему дала. Да Олега не было под рукой. А мне охота, чтобы муж на трезвую голову смотрел, как сын будет меня ебать. Он сам ему говорил, что пора Косте становится мужиком. Так пусть смотрит. Наш с ним ребёнок им становится с моей помощью. - произнесла моя мать, вставая с пола и идя на матрас, виляя худенькой жопкой.
Она была уже без чёрного сексуального белья, но от этого не стала непривлекательной.
— Ну, это уже слишком, Наташа. Я любил тебя с детских лет. А ты такое со мной вытворяешь! - обижено сказал жене папа Олег, но подчинился воле остальных и пошел к ней на матрас, подталкиваемый женщинами.
Дядя Саша стоял в сторонке и лыбился. Он сам ебал родную дочь, и ему был по кайфу инцест.
— Я тебя тоже люблю, Олег. Но ты сам предложил мне " подарок" сыну сделать. А также посвятить Костю в наши дела. Так нечего обижаться. Сядь рядом и смотри. - ответила мужу моя мать, поманив меня к себе пальчиком.
Мама Наташа легла на спину, положив голову на подушки и широко раздвинув ноги, подогнув их в коленях.
Несколько секунд я смотрел на нее, на ее черный лобок и на ставшие, словно бесцветными, глаза матери. А затем лег на нее и рывком запрокинул её худые ноги к себе на плечи , одновременно резко вгоняя ей член в пизду по самые яйца.
Мать не вскрикнула и не застонала. Она лишь с укором глянула на меня, и из уголков её прекрасных глаз выкатились две слезинки.
А мне было все равно.
И нисколько её не жалко. Я вспомнил по памяти её вчерашний взгляд, когда её, пьяную, порол на тумбочке в прихожей дядя Саша. И сейчас проделывал с ней то же
Елизавета