Но только у меня хуй был побольше, чем у моего отца и у бородатого мужа тёти Лиды. И мать, естественно, чувствовала боль, но терпела и не подавала вида, что ей больно. Лишь из маминых глаз капали слезы.
— Ааа, ещё, ещё глубже! Можешь сынок. Ты мужик или тряпка? Я глубоко люблю. И достань мне до матки! - наконец начала стонать подо мной мать и словно нарочно злить меня.
Потому как я и так глубоко ей засаживал и доставал до матки, как она и просила.
Я чувствовал, что в глубине её вагины моя залупа упиралась в какой-то шарик, соскальзывала с него, уходя в сторону.
— Ну как, пап, я теперь мужик, раз твою жену ебу? - спросил я у сидящего рядом отца, держа ноги матери на своих плечах и стараясь попадать в ритм, засаживая ей в чёрную пизду по самые яйца.
— Да мужик ты, настоящий мужик, сынок. Но вспомни свое обещание не делать матери больно. Полегче. Ведь мне с ней жить. - ответил папа Олег, видя, что я уж чересчур рьяно взялся за дело.
— Не слушай его, Костя. Еби меня, сынок, еби, милый. И отпусти мои ноги. Я тебе подмахнуть хочу. - попросила меня мать, и я выполнил её просьбу, сняв ноги мамаши со своих плеч.
Мама Наташа сладко завыла и, почуяв свободу, начала яростно мне подмахивать, лёжа подо мной вцепившись ногтями в мою спину.
Сначала я задергался на ней, а потом она подо мной.
— Ну, теперь можно и наколку сынку делать. Он полностью прошёл прописку в нашей семье! - воскликнула тётя Лида, все это время ревниво смотря на то, как я сношал родную мать.
И хотя, по сути, я не до конца прошел требуемые испытания для того, чтобы стать полноценным свингером. Ведь у мамы Наташи осталась ещё одна дырка, в которой не бывал мой член. Но на это обстоятельство все закрыли глаза.
После церемонии принятия меня в свои ряды семья Ермаковых хотела отметить это событие групповым поревом. И мой член должен быть в форме. Ведь мужиков и так не хватало.
— Это не болезненно, милый. Хотя за твои проделки мне следовало сделать тебе больно. Но я твоя мама и прощаю тебя. - мама Наташа взяла в руки специальную машинку для нанесения татуировок, переделанную из обычной электробритвы, и, стоя голая передо мной, стала делать мне татуировку в виде девушки, сидящей на краю полумесяца.
Делала она это умело и что меня удивило. Не используя положенный для нанесения татуировок специальный трафарет, по контуру которого мастер делает наколку.
Мать колола мне наколку по памяти, словно опытная художница, и я видел, как на моем плече появлялись очертания будущего рисунка.
— Наташа, прости. Я люблю тебя и не хотел делать больно. Так получилось. - мать склонилась близко ко мне, и я шепнул эти слова ей на ушко.
Да и никто не расслышал.
Машинка в руках у мамы Наташи жужжала достаточно сильно, и мои слова утонули в её гудении.
Мать мне не ответила. Только её красивые карие глаза засветились нескрываемой теплотой и любовью ко мне.
Ну, конечно же, она меня простила. И не злилась, а наоборот, хотела, чтобы я повторил с ней произошедшее на матрасе, но только в более интимной обстановке. К примеру, у нас дома.
— Ну вот, наколка готова. Теперь произнеси клятву, Костя, и ты станешь членом нашей семьи. - мама Наташа выключила машинку и протёрла мне плечо чистой тряпочкой, смоченной в водке, которую ей принесла Иришка
Люблю попки. Часть 1. Рита